— Зачем?

— Зачем? Ну, я даже не знаю. Я могу с величайшим апломбом врываться в Величественные Особняки Богатеев, мне удаётся даже выглядеть не слишком неуместным среди любителей глубоководного плавания; но единственное место в городе Лос-Анджелес, где я чувствую себя особенно смутно, это тот монастырь. Пойдём вместе, будешь держать меня за руку.

— При одном условии: Леона даст мне рецепт этого кролика.

— Справедливо. Не возражаешь, если украду твою жену завтра днём, Мэтт?

— Он даже не заметит. Работает над фантастическим романом.

— О. Ещё кролика, Мэтт? Полезной магии плодородия?

Мэтт Дункан удивлённо и задумчиво посмотрел на него.

— Спасибо. Смотри, Теренс. Исходя из всего твоего опыта, каков единственно безопасный и верный способ совершить убийство?

— Думаю, единственный известный мне способ — доставить твою жертву в Вашингтон. По-моему, столичная полиция уже лет пятнадцать не предъявляла обвинения в убийстве. Годится для твоих планов? Только, конечно, если это женщина, они могут подвести тебя под акт Манна[3]. Полагаю, убийство — цель аморальная.

— Это мужчина, — мрачно изрек Мэтт. — По крайней мере, так мне кажется.

— Забавно, — заметила Леона. — У нас всё время за обеденным столом обсуждают убийства, но уже совершённые. Новый подход. Кто же жертва?

— Дражайший мой Хилари. Для вас Хилари Сент-Джон Фоулкс.

— Фоулкс?

— Единственный сын и наследник покойного великого Фаулера Фоулкса, о кончине которого никто так не сожалеет, как бедняги, вынужденные иметь дело с его сыном.

— Но кто такой Фаулер Фоулкс? — спросила Леона.

Маршалл расхохотался.

— Ну и жена у меня! Она любит детективы, но приучить её читать по-настоящему важные книги… Да, чёрт возьми, я вырос на историях о докторе Дерринджере, и ничто не может их превзойти. Они священны, вот. Но зачем убивать Хилари?

— Познакомься с ним, — сказал Мэтт. — Пообщайся хоть раз. Этого хватит. Не нужны никакие другие мотивы. Собственно говоря, я сам не зашёл дальше, а посмотри на меня.

— Убийство безупречно альтруистическое?

— Не совсем. Но каков твой совет по поводу метода?

— Представь меня ему однажды, и я поставлю диагноз. Метод следует избирать индивидуально. Артистизм Преступления; вот девиз Маршалла.

— Пусть говорят, — терпеливо уступила Конча. — Но, Леона, насчёт этого кролика…

— О, да. Очень просто, но недурно. Нарежь кролика, собери обратно и положи в форму для выпечки. Поверх нашинкуй лук, зелёный перец и солёную свинину, всё посыпь паприкой. И помни — никакой соли, всё возьмёт на себя свинина.

— Нашим жёнам обмениваться рецептами куда проще, чем нам, — продолжал говорить Маршалл Мэтту. — Убийство не так легко свести к формуле. Нужно ухватиться за неумолимо верное, но мимолётное мгновение.

— Залей стаканом кипятка и запекай в духовке на среднем огне примерно час (обычно этого хватает) или, может, полтора часа. Примерно на половине этого времени можешь слить часть жидкости; кролик истекает соком. Из него и остатков на сковородке, когда закончишь, можно сделать подливку.

— Это самый простой способ приготовить кролика, какой я когда-либо слышала, и… — Конча отложила косточку, которую грызла, и облизала пальцы, — безусловно, лучший. Есть карандаш, Мэтт?

Мэтт нащупал карандаш и посмотрел на лейтенанта.

— Насчёт того убийства, Теренс. Ты думаешь, я шучу? — Его улыбка была жёсткой и резкой.

2

Приняв молниеносное решение, капитан Комета выключил телевизор и прижал синхросинтетическую селенохромовую сетку к своему загорелому запястью.

В комнату с лязгом вошёл Адам Финк, робот-андрогин.

— Быстро! — гаркнул гибкий, но мускулистый капитан. — “Центаври-3” прямо сейчас покидает космодром с контрабандным грузом травы ксургиль для Венеры. Возьмите механический мозг Га-Джет и сразу же отправляйтесь к маневренному астероиду Х-763. Перехватите “Центаври” в точке, отмеченной Q, прямо на этой орбите.

Электронные узоры металлического мозга Адама Финка записывали приказы хозяина. Он с лязгом развернулся, чтобы выйти.

— И помните, что принцесса Нептуна Зурилла находится на борте. С ней ничего не должно случиться!

Голова робота звякнула в кивке, и он вышел из комнаты. Напряжённые мускулы капитана Кометы напряглись ещё сильнее, когда он вновь включил телевизор и увидел центральную диспетчерскую Межпространственного патруля.

— Z-999! — рявкнул он.

Внезапно изображение исчезло, и машина заглохла. Посреди комнаты выросла пульсирующая пурпурная световая дуга, и из неё выступил зеленобородый центаврианин.