Он был благодарен, когда мать отправила младших спать и решила, что Ореку и Сорче тоже лучше идти. День принес так много, и он видел, как каждый долгий час тяготел на лице его пары, как ее глаза затуманивались в сгущающейся ночи.

— Ты еле стоишь на ногах, — заметила мать, заправляя прядь кудрей Сорчи за ухо.

Сорча получила долгие объятия и быстрые поцелуи, когда братья и сестры проходили мимо, направляясь наверх, в свои комнаты. От Коннора и Найла Орек получил крепкие рукопожатия.

— Спасибо тебе за то, что вернул мою сестру в целости и сохранности, — сказал Коннор.

Орек кивнул.

После того, как они забрали рюкзаки и Дарраха, настала их очередь подниматься наверх.

— Я могу приготовить южную спальню. Или башенную комнату, если так будет удобнее, — предложила мать, когда они с отцом последовали за ними к лестнице.

— Орек будет спать со мной. Он… он мой.

Заявление было встречено удивленным молчанием, и, обернувшись, они увидели, что ее родители уставились на них с разинутыми ртами. Губы матери сжались, а отец снова покраснел.

— Сорча, я не думаю… — попытался отец.

— Мы были вместе в дикой местности больше месяца, папа, — мягко напомнила она ему.

— Да, но…

— Мы просто не думаем…

Чувствуя, как Сорча напряглась, Орек сделал полшага вперед, привлекая внимание ее родителей.

— Быть с вашей дочерью — высшая честь в моей жизни, — сказал он им. — Ее счастье и безопасность — все, что для меня важно.

Родители ошеломленно уставились на него, и Сорча воспользовалась случаем, чтобы подтолкнуть их вверх по лестнице. Любопытные глаза выглядывали сквозь приоткрытые двери, когда они шли по узкому коридору к последней двери справа.

Она была открыта, в маленьком камине уже горел огонь. Сама комната была небольшой, возможно, всего в два раза больше стойла, которое они делили в сарае Кары и Анхуса, и была обставлена кроватью, покрытой толстым стеганым одеялом, с резным дубовым изголовьем, сундуком с резными узорами, полками, набитыми книгами и безделушками, письменным столом, стулом и плетеным ковриком. Когда они были вдвоем внутри, там почти не оставалось свободного места.

Сорча провела его внутрь, и он поставил рюкзаки на единственный свободный участок пола, когда она закрыла за ними дверь.

Она прислонилась к ней, испустив порывистый вздох облегчения. Взгляд, который она бросила на него широко раскрытыми глазами, был полон усталого веселья.

— Мы выжили, — тихо рассмеялась она.

— Едва ли.

— Ты очень хорошо справился. Я знаю, что их много.

— Они счастливы, что ты вернулась, — было очевидно, как сильно семья ее обожает. Наблюдая за ними сегодня, он понял, что им не хватало части семьи, и Сорча идеально подходила для этого. Они снова были целы.

По крайней мере, Орек понимал это. Сорча его тоже сделала целым.

— Как у тебя дела? Я уверена, у них будут еще вопросы.

— Ты хорошо подготовила меня.

Ее улыбка стала шире, и она встала, чтобы пересечь комнату и подойти к нему — всего два шага. Его руки легко обняли ее, притягивая ближе. Ему нравилось быть здесь, в ее комнате. Да, она была маленькой, но тут было тихо и пахло ею, пусть и слабо.

— Спасибо, что привел меня домой.

— Все, что угодно, моя пара, — пробормотал он ей в губы.

Сорча обвила руками его шею, и Орек поднял ее, оставив пальчики ее ног болтаться, когда крепко поцеловал ее. Слишком уставшие для большего, они удовлетворились поцелуями и мягкими прикосновениями, снимая одежду. Было странно думать о том, что этим утром они зашнуровывали тот же самый корсет, и насколько другой была обстановка, когда он его расшнуровывал.

Сорча достала из сундука мягкую ночную рубашку. Это была красивая вещь с пышными рукавами и лентой, идущей вдоль низкого выреза. В мягком свете камина она была почти прозрачной, позволяя ему мельком увидеть ее бедра и темные волосы между ними.

Он не был уверен насчет кровати, когда она потянула его к ней, вспомнив скрип всей остальной мебели.

— Мы могли бы сделать гнездо, — предложил он. Половицы вряд ли беспокоили бы его после жизни на земле.

— Может быть, завтра. Сегодня мне нужна кровать, — она откинула слои постельного белья и похлопала по пустому месту, которого, казалось, было недостаточно для его тела.

Устроив Дарраха с подушкой и одеялом на стуле рядом с кроватью, Орек осторожно забрался под одеяло. Кровать прогнулась под его весом, но успокоилась, как только он устроился.

Когда он лег, для нее осталось мало места, но Сорча только счастливо замурлыкала, натягивая на них одеяло и укладываясь рядом с ним. Она почти полностью лежала на нем, положив голову ему на грудь и переплетая свои ноги с его, но Орека это устраивало. Если в спальных помещениях тесно, он справится, если это означает прижимать к себе свою пару.