Брэндон Макл был не просто жестоким; он был беспощадным. Его жене приходилось скрывать синяки, а его дочь вздрагивала при одном его виде. И этот придурок получал удовольствие — заставлял женщин в своей жизни ломаться по одной за раз.

И он думал, что никто его не остановит.

Но я сделаю это. Прямо сейчас.

Я не был спасителем. Я дьявол, и был здесь, чтобы сделать мир еще более паршивым местом для таких людей, как он.

Правда была в том, что мне было плевать на его жену или дочь. Это совсем не то. Я был здесь не для того, чтобы защищать их. Я выбрал Брэндона просто потому, что он делал отстойные вещи с невинными людьми, поэтому мои действия, как и то, что я намеревался сделать, могли быть оправданы в глазах других, если бы меня когда-нибудь поймали. Не потому, что мне нужно было оправдывать перед собой убийство ублюдка.

Но такие люди, как Брэндон, заслуживали напоминания о том, что мир полон монстров, которые хуже них.

И я был одним из этих монстров.

Причинение ему боли было не просто чем-то, что я хотел сделать — это было тем, что я должен был сделать. Это необходимость для моего выживания, потому что компульсия, больное и извращенное желание были бесконечным циклом внутри меня.

Сегодня вечером Брэндон почувствует себя по-настоящему бессильным.

Я не мог дождаться, чтобы посмотреть ему в глаза и увидеть, как он понимает, что вот-вот умрет; мой член твердел и истекал предсеменем, когда я наблюдал, как жизнь уходит из них.

— Привет, Брэндон.

Хотя мой голос был низким и глубоким, он услышал меня, почувствовал мое дыхание на своем затылке и развернулся, едва не упав, когда поспешил назад. Он полез в карман куртки, и я знал, что у него с собой небольшой нож. Но никакое оружие не спасет его, не от такого, как я.

Я позволил ему вытащить оружие, и когда он направил его на меня, увидел по его выражению лица, что он пытался понять, где он меня видел, знал ли он меня или нет, и что, черт возьми, произойдет.

Я держался на достаточном расстоянии, чтобы его нож не мог коснуться меня, но не имело значения, если он меня порежет. Боль ничего не значила для меня, когда результатом была его смерть.

Я посмотрел на его руку, которая крепко обхватила рукоятку, зная, что он, вероятно, делал то же самое с запястьями или шеей своей жены, когда причинял ей боль.

Мой темный зверь поднялся близко к поверхности, царапаясь, желая выбраться, моя ненормальная и извращенная потребность убивать усиливалась.

Я был уверен — всего на мгновение — что он думал, что сможет выбраться из этого. Его инстинкты «бей или беги» работали сверхурочно. Но за этим фасадом, когда я заглянул ему в глаза, увидел, что он знает правду. Его глаза были широко раскрыты и полны неистовства, когда он схватил нож, словно это могло его спасти.

Было почти забавно, правда. Я наклонил голову, ухмылка тронула мои губы.

— Ты собираешься порезать меня этим, Брэндон? — спросил я, мой голос пронизан небрежным безразличием.

Я шагнул вперед, наблюдая за его паническим всплеском. Это позабавило меня. Одним плавным движением я схватил его за запястье и повернул так сильно, что он вскрикнул и выронил оружие. Лезвие ударилось о тротуар с тихим лязгом, и я наклонился ровно настолько, чтобы поднять его.

Было приятно услышать вздох страха, когда я притянул мужчину к себе, держа за запястье, наши лица были всего в дюйме друг от друга.

— Я ждал этого неделями, — прошептал я, зная, что, без сомнения, выгляжу и звучу как тот псих, которым и являлся.

За долю секунды я переключил хватку с его запястья на горло и прижал мужчину к кирпичному зданию, чувствуя, как удар отдается в нем. Он сопротивлялся в моих руках, но я был сильнее. Я держал его нож в руке и сильнее обхватил пальцами его горло, оставив хватку едва достаточно свободной, чтобы он мог сглотнуть, что я ощущал своей ладонью.

Даже вонь мусора в нескольких футах от меня не могла скрыть запах его страха.

Я навалился всем своим весом на его тело и еще сильнее сжал руку на его шее, пока не перекрыл доступ кислорода. Включился его инстинкт выживания, и он вцепился в мою руку, отчаянно пытаясь вырваться.

Долгие секунды я просто смотрел Брэндону в лицо, видя, как лопаются кровеносные сосуды в белках его глаз, наблюдая, как его лицо краснеет, а затем становится фиолетовым. Его рот открывается и закрывается в попытке вздохнуть.

Все это время мой член пульсирует.

Я так чертовски тверд.

Наблюдая, как жизнь угасает в другом человеке, и я тот, кто ее забирает, я получал величайший гребаный кайф.

Я знал, что он чувствовал злое намерение вокруг меня, потому что его страх превратился во что-то другое. Его глаза стали невыносимо большими, и он покачал головой. Я наклонился и убедился, что он чувствует мою эрекцию. Он за сопротивлялся сильнее, возможно, думая, что я действительно больной ублюдок и трахну его, прежде чем убью… или после.