Небольшой мандраж настигает меня у зеркала в ванной. Смотрю в собственные глаза и пытаюсь успокоиться. Я буду на сцене не в первый раз, но сегодня будто произойдёт что-то особенное. Может, деканат увидит, как я танцую и простит все долги? Усмехаюсь своей же глупости и достаю с полки косметичку. Накраситься нужно ярко и в цвет костюмов. Что ж, красные стрелки и помада точно привлекут внимание.

Теперь уже время бежит неумолимо. Стрелки не получаются. Я стираю их снова и снова, пока Юля стоит за спиной и крутит мне волосы. Даже не знаю, что бы делала без неё. Руки уже начинают трястись, но скоро мы справляемся с этой задачей. Я запихиваю костюм из чёрных лосин и красного топа в рюкзак и бегу обуваться.

— Покажите им там, как надо двигаться, — тихо смеётся подруга, уперевшись в стену плечом. — А я постараюсь успеть хотя бы ко второй паре.

— Спасибо, — тараторю я и, поцеловав Юлю в щёку, быстро выхожу в подъезд.

Погода сегодня на нашей стороне. Солнце светит ярко, ветер слабый, но всё равно чувствуется. Пробегаю мимо дворника, собирающего пожелтевшие листья в кучу, и запрыгиваю в автобус. Всё это время в голове прокручиваю выступление. Нельзя допустить ни одной ошибки. На нас будут смотреть все. Деканат, преподаватели, студенты, Даниил Александрович. Чёрт, опять он. Я жмурю глаза, чтобы прогнать его образ из мыслей, но от этого становится только хуже. Представляю, как Даниил Александрович сидит на первом ряду, внимательно смотрит на меня и говорит о том, что мне следовало бы учиться, а не танцевать. Что ж, не ему решать.

Кидаю взгляд в окно. Как раз вовремя. Пора выходить. Вспоминаю первые движения. Тело просит повторить их, но я лишь оглядываюсь и перехожу дорогу. Сердце так и хочет выпрыгнуть из груди. Как же я скучала по выступлениям! Почему-то осознаю это только в тот момент, когда закрываю за собой тяжёлые двери университета. Людей в коридорах почти нет, но из актового зала слышится шум. Вхожу в помещение. На лице тут же появляется улыбка.

Тут все заняты работой. Кто-то украшает зал лентами и шарами, ведущие сидят на краю сцены и повторяют свои слова. Прохожу вдоль красных кресел, медленно поднимаюсь по ступенькам, здороваясь со всеми по пути, и наконец-то замечаю Машу. Она стоит около парня, который, кажется, сегодня отвечает за звук, и что-то ему объясняет.

— Привет, — я улыбаюсь ей.

— Привет-привет, — быстро отвечает та и, закончив предыдущий разговор, возвращает своё внимание ко мне. — Хорошо выглядишь. Надеюсь, станцуешь также.

— Конечно, — расплываюсь в улыбке и подхожу ближе. — Всё готово?

— Почти, — Маша качает головой. — Ещё не все девочки пришли, но, надеюсь, никто не опоздает. Я хотела прогнать танец ещё раз перед выступлением, но, как видишь, тут не получится.

Она окидывает взглядом сцену, как бы объясняя мне всё. Несколько парней с нашего курса уже стоят тут на стульях и вешают дополнительное освещение везде, где только можно. Я перевожу глаза на Машу и понимающе киваю.

— Иди переоденься сразу.

Тихо выдыхаю и, согласившись, ухожу в подсобку. Тут же полнейший беспорядок. Вещи разбросаны по всем углам. Костюмы для абсолютно разных номеров аккуратно висят на вешалках, а вот обычная одежда, которую уже успели скинуть, валяется где попало. Я громко вздыхаю и нахожу место посвободнее, чтобы расположиться там. Девочек здесь собралось очень много. Помимо наших я узнаю только вокалистов, которые собрались в самом укромном уголке и тихо распеваются. Откидываюсь спиной на стену и слушаю их голоса, прикрыв веки. Ночью спалось плохо. Я ворочалась из стороны в сторону, думая обо всём: о концерте, об учёбе и о работе. Замену Насте так и не нашли, и я уже предвкушаю смены без выходных. Громко вздыхаю и стараюсь направить мысли в другое русло. Сегодня нужно думать о выступлении. Я покажу всё, на что способна, а потом сброшу с себя груз ответственности хотя бы за это.

К нам забегает Маша. Она судорожно поправляет волосы у зеркала, затем собирает всю группу в кучу и произносит последние наставления. Они не меняются из года в год. Мы сильные, мы справимся. Главное — не подавать вида, если что-то пойдёт не так. Что ж, мы должны сделать всё, чтобы номер вышел идеально. Ничего не должно пойти «не так».

Из зала доносится гул. Кажется, зрители начинают собираться. Я хочу выйти на сцену и посмотреть на них, но Маша просит оставаться на месте, чтобы никто не расходился. Я разочарованно вздыхаю и сажусь обратно на стул. Радует, что ждать нам не долго. Мы выступаем самые первые, а потом можно будет спуститься в зал и посмотреть весь концерт.

Я кидаю взгляд на настенные часы и тут же слышу, что концерт начинается. Ведущие громко и чётко читают свои речи, а мы дружно выбегаем закулисы и выстраиваемся там в нужном порядке. Маша в очередной раз произносит напутственные слова, просит внимательно слушать музыку и чувствовать её. Я встряхиваю руками, чтобы снять напряжение. Тяну шею.

Музыка начинает играть громко. Мы выходим в центр сцены. Уголки губ тянутся вверх. Заученные движения сами рвутся наружу в нужным момент. Мне остаётся лишь поддаваться им. Я смотрю в зал. Сначала на самые дальние ряды, но постепенно спускаюсь к первым. Преподаватели и другие сотрудники университета внимательно наблюдают за нами. Я медленно прохожусь по ним взглядом и вдруг замечаю его. Даниил Александрович со сложенными на груди руками сидит прямо напротив меня. В его глазах так и читается: «Делает все, лишь бы не учиться». Сжимаю зубы и беру себя в руки. Я не могу позволить ему и своим эмоциям завалить танец. Подхожу ближе к краю сцены и собираю всё своё внимание, чтобы не свалиться в зал. Стараюсь не смотреть на преподавателя. Он только сбивает. Но краем глаза замечаю, как Даниил Александрович встаёт. Почему? Зачем? Набираю ртом больше воздуха и кружусь. Он уже почти у двери. Как он может уходить именно сейчас? Это невежливо и… Обидно. Мне больше не хочется танцевать. Если можно было бы, то я бы всё бросила и прямо сейчас же убежала, но нужно довести дело до конца. Я не могу подвести Машу и остальных. Почему же он ушёл?

Совсем погрязнув в своих мыслях, я и не замечаю, что происходит за спиной, а, когда наконец-то обращаю на это внимание, то ничего уже не могу сделать. Несколько новеньких сбились, кажется, ещё давно и никак не вольются обратно. Маша пытается им что-то сказать, но те совсем теряются, а я бросаю всякие надежды закончить танец хорошо. Теперь могу лишь сделать всё, что зависит от меня.

Звучат финальные аккорды, но я слышу лишь гонг, после которого Маша набросится на непутёвых танцоров. Зал взрывается аплодисментами, но это притворство. Тут нечему хлопать. После поклона мы заходим закулисы, и начинается разбор полётов. Маша чуть ли не силой заталкивает нас в подсобку и собирает в углу. Её брови сведены к переносице, а руки упёрлись в бока.