Шрифт:
«На расстоянии четырех с половиной майнов 4 угрозы носителю крови не обнаружено, – вырвал меня из созерцания природы бесстрастный голос Эммы. – Крупных животных, а также разумных или опасных форм жизни не зафиксировано. Рекомендуется задраить люк и активировать протокол самоуничтожения убежища».
«Зачем?» – не понял я.
А потом глянул себе под ноги, убедился, насколько чужеродно смотрится большущая дыра в земле в обрамлении широкого металлического кольца со здоровенной крышкой. Оценил примятую траву рядом, горкой свалившуюся с люка землю, которая прямо-таки кричала, что здесь находится потайной ход, и решил: в принципе логично. Убежище стало для меня бесполезным, так что все концы лучше убрать в воду. В смысле в огонь. Только так я могу быть спокойным, что до проекта «Гибрид-2» никто из посторонних ни сейчас, ни позже не доберется.
4
1 майн приблизительно равен 5,2 метра.
«А мы никого не всполошим, если устроим здесь еще один взрыв?» – мысленно уточнил я у подруги.
«В радиусе четырех с половиной майнов посторонних маготехнических устройств не обнаружено. Глубина залегания убежища достаточная. Сила направленного взрыва не превысит полутора баллов по десятибалльной шкале. На поверхности возмущения магического фона не ожидается. Активация протокола самоуничтожения безопасна для носителя крови».
Ну безопасна так безопасна.
«Сколько у меня есть времени, чтобы отсюда убраться?»
«Рекомендуемое время активации протокола – тридцать шесть минут».
«Тогда включай таймер».
Я проследил, как огромный люк, словно сам по себе, с шорохом встает на место. А затем отвернулся и решительно потопал на север, в сторону железнодорожных путей, которые должны были привести меня в Нарк кратчайшим путем.
Ну как решительно… совсем уж по-геройски уйти мне не удалось. Лес – это все-таки не прогулочная дорожка, тогда как тонкая подошва на «чешках» быстро убедила меня в необходимости смотреть под ноги, а заодно старательно избегать сучков, острых камушков и разбросанных тут и там колючих плодов местных деревьев.
К тому же ходить по лесу я умел плохо. В прошлой жизни… по крайней мере, во взрослом состоянии… лесными прогулками не увлекался, из-за чего, разумеется, громко шумел, пыхтел, сопел и ругался. Угу, снова. Просто потому, что при виде незнакомой обстановки моя перегруженная сведениями память вдруг начала услужливо подсовывать полученную из базы Эммы информацию по поводу всего, на что только падал мой взгляд: кусты, деревья, какие-то дурацкие цветочки.
И ладно, если бы все это проходило незаметно! Скажем, шел я себе шел, узнал, как называется пролетающая мимо букашка, и пошел себе дальше.
Так нет же – буквально через каждый шаг я был вынужден вздрагивать, кривиться и судорожно хвататься за пульсирующую болью голову. А проклятая память оголтело подкидывала все новую и новую информацию, словно отчаянно торопилась от нее избавиться.
«Адаптация нарушена», – чуть ли не виновато прошелестела в моей многострадальной башке Эмма.
– Блин! Но хоть что-то ты можешь сделать? – простонал я, неосторожно прислонившись лбом к какому-то дереву, по поводу которого мне тут же прилетела подробная справка. – М-мать… Я ж так с катушек слечу! Помоги!
«Адаптация не завершена. Имеющиеся протоколы не позволяют модулю «АЭМ-3» вмешиваться в разум носителя».
– Да плевать мне на протоколы! И в разум мой не надо соваться! Обезболь просто! Рецепторы там какие отключи! Нервы, отвечающие за передачу болевых импульсов, заблокируй!
«Возможно снижение уровня соответствующих нейромедиаторов и частичная блокировка болевых рецепторов, – спустя пару мгновений отозвалась система. – Провести коррекцию?»
– Да! – тихо взвыл я, держась за голову уже обеими руками. – Быстрее, пожалуйста!
Эмма помолчала, а потом неожиданно добавила:
«Предлагаю временно снизить нагрузку на органы зрения и слуха. Уменьшение потока поступающей информации может снизить поток связанных с ней навязчивых воспоминаний».
Эм. Чего?
А, понял…
Я медленно сполз по стволу на землю и, закрыв уши руками, постарался как можно крепче зажмуриться. Даже нос уткнул в острые коленки, чтобы он поменьше чуял нового и особенного незнакомого. И это неожиданно помогло – когда исчезли внешние раздражители, взбунтовавшаяся память тоже постепенно успокоилась. А спустя несколько минут спокойный голос Эммы доложил:
«Блокировка рецепторов завершена. Коррекция уровня нейромедиаторов проведена успешно. Гормональный фон в норме».
Точно?
Я осторожно приоткрыл один глаз, потом второй. На всякий случай поводил ими туда-сюда, задевая взглядом деревья, однако бесконечный поток совершенно ненужной мне в данный момент информации действительно прекратился. Или нет. Я, пока сидел и наблюдал за порхающими поблизости бабочками, все-таки выяснил их название. А заодно узнал пару новых видов растений и все, что было с ними связано. Однако на этот раз вместо боли появилось просто неприятное ощущение в затылке. И в отличие от того, что я испытывал раньше, это ощущение уже можно было терпеть.