— Отец действовал в одиночку, отказавшись от титула и от семьи. Полностью разорвав все связи с родом. И только после того, как смог получить доступ к силе Скалы. Ты же оставил для нас этот артефакт, зная, какая сила в нём скрыта.

— Ну хоть в этом твой отец оказался не совсем дураком и смог защитить семью от своей глупой выходки. А что за сила скалы? Не оставлял я вам никаких дурацких артефактов. Первый раз об этом слышу.

Эти слова удивили даже меня, а на Николая и вовсе было жалко смотреть. Эта встреча рушила всё, что знал и во что верил Николай.

— А как же скала, прикосновение к которой даёт всем, нечто-то хорошее. Ведь именно из-за этой скалы ты решил основать город именно здесь.

— Что за чушь ты несёшь? Город я решил здесь основать из-за того, что в моём отряде был очень хороший геомант и он отыскал здесь огромные залежи золота и драгоценных камней. Да и про ссылку всё слишком преувеличено. Уверен, что настоящей истории того, что произошло между Бордскими и Рюриковичами сейчас уже не знает никто. Даже ваш нынешний император. Проигрался я тогда Петьке в карты. В пух и прах проигрался. Пришлось закладывать всё имущество, что было у рода, но и этого не хватило, чтобы расплатиться с императором. А карточный долг, он, знаешь, святой. Его всегда выплачивать нужно. Да и вообще, мы должны быть благодарны тогдашнему императору, а не мстить.

С каждым новым словом Серафима Дмитриевича князь Бордский словно становился меньше. Выжимали голову в плечи и даже не дышал. Он понимал, что прошлое рода было искажено и наверняка, сделано это было специально. Кто-то из ушедших родственников не хотел мириться с тем, что род пространственников должен жить в столь суровых условиях, и решил пойти на вот такой обман. И даже умудрился заставить поверить в него другие старшие семьи, включая Рюриковичей.

— Прибил бы того идиота, что решил бросить вызов всей империи. Пусть даже с этой скалой в союзниках. Запомни, парень, ни один артефакт, каким бы сильным он ни был, не даст необходимого преимущества, чтобы выступить против всей империи. Ты даже не представляешь, какие артефакты есть в сокровищницах старших семей. Если объединить их мощь, то не устоит даже эта скала. Вот же… безделушка, на которую я решил отвлечь внимание всяких крохоборов, оказалась совсем не безделушкой. Ну, чего ты молчишь? Давай, рассказывай, чего ты там натворил. Вижу, что есть чего рассказать. А времени у нас мало.

Дальше Николай рассказал всё, что происходило на пятачке перед Скалой Предков. О своём решении выдвинуть нам ультиматум и вообще обо всём, что случилось за сегодня. Отдельный рассказ отвёлся нам с братом, как первым двуединым в истории империи. И первым, кто смог пройти Истинное пробуждение крови.

Серафим Дмитриевич слушал очень внимательно, не перебивая многократно правнука, и лишь кивал, а в конце рассказа он хлопнул в ладоши, да так, что меня едва не выкинуло из комнаты. В глазах начало рябить и слух подводить, словно принимаю сигнал с большими помехами. Но всё быстро вернулось в норму. Поэтому основную часть я успел услышать и увидеть.

— Я так понимаю, встретиться именно со мной ты решил не просто так? Мог вызвать отца или кого другого из почивших родственников, но выбор пал на меня, значит, считаешь, что я лучше других подхожу на роль советника в этом деле. — начал Серафим Дмитриевич.

Николай к этому моменту уже немного пришёл в себя и перестал походить на испуганного ребёнка, который ожидает взбучки от родителей. Он стоял с гордо поднятой головой и расправленными плечами. Молодец, справился со своими страхами перед столь весомой фигурой, как человек, стоявший сейчас перед ним. И после слов своего далёкого предка он просто кивнул.

— И я дам тебе совет. Только уверен, что тебе он не понравится. Избавься от этой скалы как можно быстрее. Это головная боль, с которой Бордские могут не справиться и навсегда исчезнуть с лица земли. Как я понял, эти мальчишки невероятно сильны, и против них никто не пойдёт. Просто испугаются и сделают совершенно правильно. Чернышёвы-Апраксины принесли клятву верности империи, совету двенадцати и императору. Очень серьёзную клятву, нарушение которой лишит их род дара. Поэтому не стоит опасаться, что они станут использовать силу этого артефакта во вред империи и её родам. Я точно могу сказать, что они способны управлять этим артефактом, а вот Бордские не смогут этого сделать. Понятия не имею, что за артефакт управления был у твоего отца, но он ему не слишком помог.

— Хотите сказать, что я должен отказаться от своих слов и не выдвигать никаких претензий за присвоение нашей собственности?

— Не хочу, я ничего подобного говорить! — рявкнул Серафим Дмитриевич, и мне показалось, что он хотел отвесить Николаю подзатыльник, но остановился в последний момент. При этом бросил быстрый взгляд в сторону, где сейчас находился я. Хотя я и сам не знаю, где именно нахожусь. — Никогда нельзя отдавать вещь, принадлежащую тебе и роду просто так. Ты должен выторговать для Бордских нечто очень ценное, что сможет закрыть глаза на эту утрату. И запомни, что никто не должен даже догадываться, что эта скала тебе совершенно не нужна и от неё будут одни лишь проблемы. А теперь рассказывай, как вообще идут дела у Бордских. Будем думать, что же такого запросить в качестве компенсации. Рюриковичи и все старшие семьи ещё локти будут кусать, что позволили каким-то соплякам забрать собственность у нашей семьи.

При этом Серафим Дмитриевич принялся потирать руки и снова бросил на меня несколько насмешливых взглядов. Нет, он точно знает, что за их разговором кто-то наблюдает. Уверен, что даже догадываться, кто именно, но ничего не станет говорить Николаю. Он хочет, чтобы я наблюдал за ними и знал, на какие уступки придётся пойти, чтобы договориться с Бордскими. Что же, это вызов, от которого я просто не могу отказаться.

Договариваться я люблю, умею и обязательно сделаю всё возможное, чтобы максимально сильно урезать хотелки Бордских.