#Извиняюсь #Уборщица у кровати #Твоими словами ублажай меня

— Меня тошнит, моя голова раскалывается так, что, по ощущениям, это может быть головная боль века. Я умираю с голоду, моя кожа очень сухая и нуждается в хорошем отшелушивании, и у меня внезапно немного кружится голова… что, вероятно, является частью голода.

Его взгляд метнулся вниз, к воде глубиной по пояс.

— Тебе что-нибудь попало в рот?

Я покачал головой. — Нет. Я имею в виду, я почти уверена, что ничего из этого не попадало. Единственный раз, когда это было возможно, — это когда мы впервые приземлились, и тогда я не знала, что это ядовито.

— Ты собираешься снова прикоснуться к своему лицу, — сухо сказал он, и я отдернула руку обратно.

— Хорошо, так что есть небольшая вероятность, что я случайно коснулась своего лица, когда откидывала волосы назад или что-то в этом роде, — наконец призналась я. Кстати говоря, этой воде лучше было не уничтожать ни одного волоска, который волочился за мной в ее темных глубинах. Я надеялась выбраться из этой дыры с неповрежденным аккаунтом в Instagram, а для этого мне нужны мои волосы, чтобы выжить.

Гиперион покачал головой, но не закатил глаза, так что это было улучшением.

— Мне нужно вернуть тебя под опеку Крона, — пробормотал он. — Это слишком большая ответственность для меня.

Он был не первым существом, которое так обо мне подумало, и, вероятно, не последним. Я даже не обиделась, потому что в его словах был смысл.

— Но как мы собираемся найти этот портал в воде? — Спросила я, пытаясь вернуть нас в нужное русло. Он был не единственным, кто хотел вернуть меня под опеку Крона.

Гиперион на самом деле улыбнулся. — Вода высыхает.

Что…?

Я моргнула от очень очевидных признаков, которых не заметила, пока Гиперион вел себя как сержант-строевик по поводу моего текущего состояния здоровья. Вода, которая раньше доходила мне до пояса, теперь доходила до колен. Через несколько минут она опустилась до наших лодыжек, пока, в конце концов, земля снова не стала сухой, как кость.

Обернувшись, я моргнула от отсутствия воды где бы то ни было.

— Это место — полный пиздец, — сказала я, пытаясь охватить своим бедным хрупким разумом безумие того, что только что произошло. — Но пока мы в состоянии найти портал, меня это даже не волнует.

— Я вижу его! — Гиперион почти кричал, в его голосе звучали облегчение и возбуждение одновременно. — Как только мы достигнем седьмого уровня, мы сможем почувствовать Крона.

Мы были так близки, и я чувствовала себя щенком, которого вывели на прогулку. Все мое тело дрожало от возбуждения, мое сердце сжималось в предвкушении того, что наконец-то моя любовь вернется.

Гиперион двигался быстро, и я оставалась рядом с ним. Как чудо, все мои предыдущие симптомы исчезли — странно и удобно– но я совершенно не сомневалась в этом, потому что мое единственное внимание было сосредоточено на поиске моего Титана.

Ландшафт в этом районе, теперь, когда вода сошла, был каменистым с устойчивым уклоном, которого раньше не было. Без воды было светлее, но над головой не было видимого солнца, и сокрушительная жара с предыдущего уровня также отсутствовала.

Спасибо Титанам, потому что последнее, в чем я нуждалась, это в том, чтобы на меня снова обрушился жар.

Гиперион, казалось, вел нас к небольшой вершине холма, на который мы поднимались, и я заметила еще несколько таких растений для питья, разбросанных повсюду.

— Хочешь пить? — спросил он, когда мы миновали довольно большое дерево. — Портал должен быть на вершине этого подъема, так что мы близко, но я знаю, что ты плохо себя чувствуешь.

Я покачала головой. — Нет, в данный момент я в порядке. Я просто хочу добраться до Крона.

По сочувственному выражению лица было ясно, что он понял и снова возобновил свой путь вверх по склону, не раз оглядываясь назад, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Я собиралась заверить его во второй раз, что со мной все в порядке, когда тень не накрыла нас сверху, блокируя то, что вызвало новый свет на шестом уровне.

Гиперион развернулся, широко раскрыв глаза. Я проследила за его взглядом, отклонившись назад, чтобы увидеть полную картину передо мной.

— Эриномус, — выдохнул Гиперион, и теперь у меня действительно появилось озабоченное выражение лица.