— Что вам нужно? — повторила Каталлеймена уже не так сухо, внимательно всматриваясь в его лицо.

Ричард ответил ей с полным чистосердечием и простотой:

— Я пришёл, чтобы торговаться с вами, эрэа.

Слово «карас» на мгновение промелькнуло в мыслях у обоих, но не прозвучало. В холодном взгляде Каталлеймены блеснул жадный интерес, однако она не спешила его обнаруживать.

— Торговаться? О чём?

— На эра Рокэ напали раттоны, — ответил Дик прямо, как всегда. — Несколько дней тому назад, возле Эр-Эпинэ. Вы знаете об этом?

Каталлеймена чуть заметно кивнула.

— Мои слуги защитили его, — сухо проговорила она.

— Выходцы, — подтвердил Дик, довольный, что разговор сразу принял нужное направление. — Но один из выходцев хотел отомстить эру Рокэ. Разве они не менее опасны, чем раттоны, эрэа? У ваших слуг сохраняется остаток собственной воли, не так ли? Почему? Почему Катари не утратила прежней памяти и хотела мести? Разве мёртвое не мертво?

— Какое отношение это имеет к вашему приезду сюда? — саркастически поинтересовалась Каталлеймена. — Вы хотите поторговаться со мною за вашу бывшую королеву? Помнится, вы были её верным рыцарем!

Дик жарко покраснел и не смог выговорить ни слова. Он действительно любил Катари и жаждал совершить во имя неё подвиги. Пусть она оказалась не той, за кого себя выдавала, но сейчас он словно бы предал её – или память о её лживом идеальном образе.

— Мне жаль, — произнесла Каталлеймена, потешаясь его смущением, — но в таком случае вы напрасно проехались до Гальтары. Я не могу воскресить эту лживую кошку, о которой вы так трогательно беспокоитесь. Упокоенный выходец погибает сразу и навсегда.

— Как вы смеете!.. — по привычке вырвалось у Дика, но он тут же прикусил язык и проговорил – глухо от подавленного раздражения: — А как же Пегая кобыла, эрэа?

— Что Пегая кобыла? — нахмурилась Каталлеймена.

— Ведь она не человек! — начал развивать свою мысль Дик с нарастающей горячностью. — Почему? Почему она единственный нечеловек среди выходцев? И почему она сильнее других?

Каталлеймена усмехнулась. Разжав скрещённые на груди руки, она прошлась по площадке перед стеной, погружая босые ступни в каменное крошево. На её тонкой коже не оставалось ни малейших следов. По-видимому, она размышляла.

— Забавно, — сказала она словно бы про себя. — Забавно, что этот вопрос задают мне впервые – и задаёт именно тот, кто мог бы и сам догадаться об ответе! Вы так слепы, кузен, что не способны узнать собственного вассала?

«Что это значит?» – поражённо подумал Дик и гордо вскинул голову.

— Я прекрасно знаю, что Пегая кобыла была когда-то нейдорским пони, — ответил он высокомерно. — Но пони не мои вассалы, даже если принадлежат мне.

Каталлеймена расхохоталась от всей души.

— Пони! — воскликнула она, смеясь. — Пони! Так вы приехали, чтобы выторговать у меня пони? Мечтаете сами завладеть Пегой кобылой, кузен? Отличная лошадь для такого лихого наездника, как вы! Ха-ха-ха!

Ричард молчал, сжав зубы. Видит Создатель: насмешки, которые он некогда слышал от Ворона, научили его терпению. Если потребуется, он сумеет вынести дурной характер прабабки эра Рокэ и не скажет ни словечка в ответ!

Каталлеймена, кажется, догадалась о его решении. Она перестала смеяться и небрежно пожала плечами.

— У животных нет души, мой маленький кузен, — снисходительно объяснила она. — Поэтому они и не могут стать выходцами. Только осколок души, сохраняющийся в теле, не позволяет мертвецу умереть окончательно. Вы спрашиваете, почему у выходцев остаётся собственная воля? Потому что такова человеческая душа. Память о собственном драгоценном «я» и бесконечные дурные желания – такова её природа. Вот вам и ответ.

— А Пегая кобыла? — упрямо повторил Ричард, не давая сбить себя с толку.

— Не животное, — отозвалась Каталлеймена и впилась в него долгим испытующим взглядом. — Вовсе нет. Хотите, я расскажу вам об этом?

В синих глазах бессмертной женщины блеснуло странное торжество, и Ричард весь внутренне подобрался от дурного предчувствия. Каталлеймена явно готовила ему какой-то скверный сюрприз.

— Кто же она? — спросил юноша внезапно севшим голосом.

— Он, — поправила Каталлеймена. — Мальчик. Пегая кобыла – это маленький эорий Дома Скал. Ваш вассал, кузен. Однажды, много кругов тому назад, этот дурной сорванец стащил пони и удрал на нём верхом от нянек и служанок. Он носился по лесу и в конце концов угодил в надорское болото – их много в тех местах, которые вы называете своей вотчиной. Я пожалела дурачка и попыталась спасти его, но он захлебнулся раньше, чем я успела ему помочь. Однако его расковавшийся пони ещё агонизировал, и мне удалось сохранить в скотине осколок души её глупого хозяина. Этого не следовало бы делать, учитывая, что животные мне не подвластны… Ваш дурной вассал постоянно отбивается от рук и бродит, где пожелает. Кажется, один из ваших друзей, некий унар Паоло, очень некстати сел на него. Помните ли вы Паоло Кальявэру, кузен? Милый, добрый юноша. Ему очень не повезло оказаться в вашей компании! И любознательному отцу Герману тоже… Ну что? Теперь ваше любопытство удовлетворено?