Леворукий сжалился над потомком Эридани! Он вернул Дикона к жизни, как вернул к ней когда-то самого Рокэ после дуэли на Винной улице.

— Эр-р-р… Р-р-рокэ… — прохрипел Ричард с усилием.

Рокэ разжал объятия и отстранился от Дика, жадно рассматривая его с головы до ног. Без всякого сомнения, Повелитель Скал был окончательно и бесповоротно жив.

— Прощение?.. — одними губами спросил Ричард.

— Я прощён, юноша, — ответил Рокэ, мгновенно поняв вопрос. Голос его прозвучал столь же хрипло: ему показалось, что в горло ему в единый миг набился весь песок Гальтары. — И даже гораздо больше. Вы добились чего желали. Вы вообще тверды и незыблемы. Упрямый надорский вепрь!.. Сегодня я окончательно убедился: вы – моё персональное… благословение.

Он хотел засмеяться, но вместо этого коротко закашлялся.

Ричард слегка приподнял голову, с удивлением осматривая себя. Рокэ пришёл ему на помощь и поддержал за плечи. Увидев замотанную лоскутом правую ладонь, Дик с вопросительным видом протянул её Алве.

— Это ваш камень, юноша, — пояснил Рокэ, разворачивая тряпку, которой привязал камень к руке. — Я подумал, вы не захотите его лишиться.

Ричард уставился на карас с таким ошеломлённым видом, словно меньше всего на свете ожидал его увидеть.

— Это же ваш камень, помните? — повторил Рокэ, желая освежить его память. — Тот самый, который выпал из меча Раканов и который я разрешил вам оставить себе.

— Я… — едва слышно пролепетал Ричард, — я продал… Продал его. Катал… леймене. За огонь. Этерны.

Рокэ подумал, что Дикон бредит.

— Не понимаю, о чём вы говорите, Ричард, — сказал он, покачав головой. — Этот камень был у вас в руке, когда я подошёл помочь вам.

Ричард попытался задрать руку повыше, чтобы лучше рассмотреть карас. Рокэ помог ему в этом. Одновременно он подобрал меч Раканов и поднёс его рукоятку к самым глазам юноши.

— Смотрите: вот отверстие, откуда выпал камень, — пояснил он, указывая на дыру в оправе. — Помните?

Дик переводил потрясённый взгляд с караса на меч.

— Значит… он не взял его!.. — выдохнул он ошеломлённо. — Он… отказался!

— Кто? — спросил Рокэ, удивлённый.

— Эр Ринальди, — ответил Дик одними губами. — Одинокий. Страж Этерны.

Рокэ задумался, пытаясь связать воедино камень, Оставленную и Леворукого.

— Вы продали свой карас моей прабабке? — негромко осведомился он. — За прощение Ринальди? А он вернул его вам?

Ричард кивнул.

— Она хотела повелительство, — шепнул он. — Взамен на огонь Этерны. Но эр Ринальди… Он вернул карас мне.

Рокэ поднял голову вверх – туда, где за завесой дождевых облаков скрывалось звёздное небо. Ему вспомнился виденный им ослепительный лиловый огонь, горевший как тысячи солнц, и рать одиноких воинов, которые приветствовали пламя ликующими криками. Золотоволосый зеленоглазый человек был среди них.

— Ринальди Ракан поступил правильно, юноша, — мягко сказал Рокэ, чувствуя, как оглушившее его благословение наполняется жизнью и спокойной радостью. — Повелителем Скал можете быть только вы и никто другой. А у Ринальди, Страж он, Одинокий или Леворукий, наверняка есть множество своих дел в Ожерелье. Каждый из нас должен заниматься тем, для чего предназначен. Ваше место здесь.

Ричард задумался, кивнул и сделал усилие, чтобы приподняться, хватаясь за рукоятку меча. Рокэ не позволил ему этого: он сам подхватил юношу за плечи и посадил, крепко прижимая к себе.

— Меч! — выдохнул Ричард.

Рокэ подал Дику оружие рукояткой вперёд. Неловкими, слабыми пальцами тот попытался вставить камень обратно в отверстие, из которого он выпал когда-то. Рокэ осторожно положил свою руку поверх руки юноши и аккуратно направил его движения. Он так крепко сжал ослабевшую оправу, что она сошлась вокруг караса надёжно, как никогда.

Едва камень встал на прежнее место, как в его холодной коричневой глубине зажглись тёплые солнечные блики, хотя солнце было плотно скрыто за завесой туч.

Карас ожил.

От вида его золотого блеска Ричард словно бы взбодрился и окреп.

— Эр Рокэ… — шепнул он Алве. — Вы написали Левию… что я больше не ваш оруженосец. Но если… Если я снова попрошусь на службу… Вы примете меня?..

Рокэ не стал говорить, что давнее письмо к Левию было отправлено им в порыве раздражения. Теперь это уже не имело значения. Вместо объяснений, похожих на оправдания, он ответил просто:

— Да.

Ричард улыбнулся, но уже через минуту нахмурился и бросил на Рокэ жалобный взгляд.

— Я не помню клятвы, — признался он еле слышным покаянным шёпотом. — Помню только про честь и про бой.

— Клятв не нужно, — ответил Рокэ искренне. — Я принимаю вашу службу, герцог Окделл.

Пошёл дождь.

Зимний ливень, холодный и чистый, зашумел над Гальтарой, гася последние очаги магического пожара и наполняя воздух влажной свежестью. Казалось, он смывает с усталого мира пот и грязь, даруя обновление и возрождение.