— Я не позволю вам убить короля, — ответил Алва, обжигая Сильвестра ледяным взглядом.

— Помилуй Создатель, Рокэ! — Пораженный кардинал даже поднес руку к губам, чего не делал по собственному почину уже порядком давно. — Да кто говорит об убийстве? Душевные силы его величества истощены переживаниями, вот и все. Я только предупреждаю вас. Вам лучше всех известно, что из Катарины Ариго вышла дурная жена, а грехи матери падают на ее детей. Неужели это я виноват в этом? Разве это я превратил аббатство святой Октавии в веселый дом, который посещала вся молодежь Талига? Следствие выяснило скандальные подробности. К примеру, известно ли вам, что за десять месяцев до рождения сына королева еженедельно встречалась в аббатстве с покойным Оскаром Феншо? —добавил Сильвестр, с удовольствием подумав, какой неприятный сюрприз в самом скором времени ожидает епископа Риссанского.

Алва выпрямился так же внезапно, как пригнулся, и устало провел руками по глазам.

— Поразительно, — пробормотал он вполголоса, словно говоря с самим собой. — Просто поразительно. А ведь я не поверил ему.

— Кому? — переспросил сбитый с толку кардинал.

— Окделлу, — выговорил Алва после секундной паузы. — Он предупреждал меня о ваших планах тогда, ког… Накануне своего отъезда.

— Окделл? Предупреждал о моих планах? — от души удивился кардинал. — Надо же. Вот уж никак не думал, что ваш юноша был так догадлив.

— Вы снимете с него обвинение в государственной измене, — сухо произнес Алва, словно не высказывая просьбу, а отдавая приказ.

Сильвестр, не колеблясь, отделил вторую бусину на своих четках.

— Обвинение снимут в течение месяца. Если вас это утешит, Рокэ, — щедро прибавил кардинал, — я даже лично отслужу заупокойную службу по вашему оруженосцу.

— После того, как вы послали наемных убийц по его следу?

— Они не достигли цели. Ваш юноша погиб в результате землетрясения, я тут ни при чем.

— Да, так же, как и в деле с Приддами, — саркастически согласился Алва, скривив губы.

— Рокэ, — устало сказал Сильвестр, — я умираю, и у меня нет времени на досужие споры с вами. Будь у меня преемник, клянусь вам, я действовал бы иначе и оставил бы вас в покое. Вы же знаете, что я вам друг.

Алва смерил его взглядом с каким-то отстраненным удивлением.

— Мой друг, — повторил он, — мой друг, союзник моего отца, предал меня, а мальчик, считавший меня врагом, рискнул жизнью, чтобы предупредить меня об этом.

— Хотите, я обращусь в Агарис с просьбой причислить его к лику святых? — ехидно предложил кардинал, насмешливо поблескивая глазами.

Алва проигнорировал вызов.

— Откуда вы знаете о судьбе Окделла? — отрывисто спросил он.

Честный ответ был бы «от Колиньяра», но Дорак решил, что откровенности на сегодня более, чем достаточно.

— Магнус Ордена Милосердия написал королю, — пояснил он. — Похоже, ваш юноша произвел большое впечатление на курию.

— Магнус Ордена Милосердия? Кто это? — равнодушно спросил Алва.

— Некий кардинал Левий. Его письмо торжественно зачитали на Большом Совете, и должен признаться, оно произвело огромное впечатление на короля.

— Где письмо? — резко спросил Алва.

— У меня. Я сохранил его для вас. — Сильвестр покопался в одном из ящичков своего бюро и, найдя послание, протянул его Алве. — С ним кардинал Левий прислал кое-какие вещи для возвращения семье или короне, но его величество был так поражен историей с разбойниками и землетрясением, что отказался брать их. Я полагаю, их следует вернуть Мирабелле Окделл. Будет лучше всего, если это сделаете вы, эр ее сына.

— Какие вещи? — рассеянно спросил Алва: он уже развернул письмо и быстро пробегал его глазами.

— Они в шкатулке. Я велю Агнию принести.

Алва продолжал читать с непроницаемым видом. Однако несмотря на все его попытки выглядеть невозмутимым, было заметно, как сильно он устал от разговора. Было и еще кое-что. Неужели он так огорчен участью Окделла, которого сам же и выгнал, мимоходом удивился Сильвестр.

— Что Большой Совет решил сделать с Надором? — внезапно спросил Алва совершенно ясным, твердым голосом, в котором не было ни грана усталости.

— Пока ничего. По закону титул и земли отходят короне. У Лараков, разумеется, есть права, но король еще не подтвердил их. Я полагаю, герцогство следует пожаловать тому, кто примет руку юной Айрис Окделл.

Рокэ едва заметно поморщился.

— Оно никому не будет пожаловано, — возразил он. — Как эр герцога Окделла я являюсь его опекуном. Из письма магнуса Левия следует, что никто не видел мертвого тела моего оруженосца. По законам Талига, если смерть не подтверждена свидетельством очевидцев, она не доказана. Права герцога Окделла будут сохраняться в течение трех лет.