Шрифт:
Воины использовали речевой канал лишь в качестве вынужденно-вспомогательного, их реальность лежала на несколько планов глубже, Магистру же в данном случае нужен был максимальный контакт со слушателем, дабы донести до него искомую мысль в во всей её полноте, для этого в его мозгу и полоскался тяжёлыми волнами гигабайт доклада, готовый пролиться водопадом знаний на заинтересованного слушателя.
Воин, погружённый в гиперсон в рубке «Лебедя», был не самым идеальным собеседником, куда значительнее был бы личный контакт с Вечным в активной фазе, а лучше с Хранителем, но о последних никто не знал ничего достоверного с самого окончания Века Вне, когда они точно все присутствовали на борту ковчегов (в том числе «Ганимеда» и «Эолы», с бесценными генетическими линиями которых они последние годы так носились), но что с ними случилось дальше — об этом, пожалуй, могли знать только Вечные, но и они последние десятилетия словно превратились в призраки. Об их существовании напоминали лишь Песни Глубин, будоражащие немногие Живые Миры, но и только.
Значит, Воин.
Кто-то из них, по сути, неважно, кто. Один транслирует остальным. И те изменят, наконец, треклятые директивы, из года в год заставляющие Магистрат под копирку клепать манипулы и легионы однообразных сборок, не имеющих по сути никакой научной или хотя бы эстетической ценности.
Человечество давно нуждалось в другом. Вот какую мысль должен был донести до Воина квестор.
И их груз был примером того, что именно Эру мог подарить Галактике.
Проект носил кодовое название «Новое лицо», и в этом была вся его суть.
А тупые ликторы могли своей небрежностью запороть его презентацию!
С новыми силами квестор бросился на своих докторантов, костеря их на чём свет стоит. «Анацефалами», кажется, он их ещё не называл. Вот и обновим вокабуляр.
Впрочем, если аудиенция состоится — а она должна состояться, чего бы то ни стоило — к тому моменту презентация должна быть полностью перепроверена и готова к сдаче, а значит, нужно было срочно возвращать процесс в рабочее русло.
Квестор раздал всем задачи, а сам принялся за самый ответственный участок — схемы секвенирования [96] эм-эрэнка [97] базовых образцов.
96
Секвенировать — устанавливать последовательность звеньев в молекулах нуклеиновых кислот.
97
М-РНК иначе и-РНК — промежуточная РНК, используемая в процессе синтеза белков по инструкциям, хранящимся в ДНК у эукариот.
На сплайсинге [98] обычно всплывают ошибки, не замеченные при сборке первичного генома, так что для точного программирования транскрипции [99] эти схемы заменяли собой регрессионное тестирование и были единственным надёжным способом обнаружить бреши в логике разметки экзонных цепочек. Если что-то было пропущено на этом этапе, то в дальнейшем проблему можно было выявить лишь на этапе специализации соматических клеток, когда особо ничего уже и не поправить, оставалось только уничтожать опытные образцы и начинать заново.
98
Сплайсинг — процесс удаления из цепочки РНК участков, не кодирующие белок (интронов) и соединения кодирующих аминокислотную последовательность участков (экзононов).
99
Транскрипция — процесс перезаписи генетической информации с одного носителя на другой.
Потому квестор вновь и вновь перебирал сборки кодонов, читая геномную азбуку, как музыкант читает сложнейшую партитуру — то есть буквально на глаз различая нюансы исполнения партии.
И с удовольствием находил эту генетическую музыку великолепной.
Если не считать злосчастных Великих конфликтов, в остальном это было похоже на сложнейший верлибр, тонко перекликающиеся друг с другом строчки из белков и энзимов то осторожно вступали, то грохотали торжественным крещендо, то снова начинали плести нежное кружево генетических программ.
Когда квестор перевернул последнюю страницу этой рукотворной симфонии, у него на глазах стояли слёзы. В этот раз Магистрат превзошёл себя. Это действительно было всё лучшее, что зрело последние годы в недрах научного сообщества Эру, да что там скромничать — всех Семи Миров, чтобы, наконец, дать свои плоды.
«Новое лицо». Да, оно было таковым.
Только квестор спокойно выдохнул, как раздался новый вызов из рубки.
— Магистр, мы начинаем маневрирование.
— Погодите, куда… Мне было отказано в аудиенции?
— Напротив, мы выдвигаемся в квадрант ожидания, где дрейфует «Лебедь».
Сердце квестора подпрыгнуло и пропустило такт.
— Сколько… — Магистр коротко откашлялся, — простите, сколько у меня времени в запасе?
— Через четырнадцать минут жду вас у южного шлюза. Мы ограничимся гибким рукавом, так что вам следует надеть каргосьют и быть готовым к транспортировке на ту сторону.
И отключился. По тону было ясно, что если квестор замешкает хоть на минуту, «Принсепс» не станет его дожидаться и вернётся обратно в очередь на постановку в грузовой док.
Квестор спешно засобирался, переодеваясь в более подходящий к поводу парадный сюртук, по счастью, пригодный к ношению под просторным экзоскелетом каргосьюта.
Капитан зря его стращал, процесс надевания защитной оболочки был автоматическим и завершался за три с половиной минуты. Ещё пять минут добираться по гипертрубе до южного шлюзового узла. Значит, в запасе минимум лишних пять минут, и квестор давно знал, как именно хотел бы их потратить.
Промежуточная остановка на средней палубе. Послушные сервомехи деловито упаковывают квестора в синтетическую оболочку, без которой человеку не выжить ни в открытом космосе, ни в разреженной атмосфере гибкой межшлюзовой трубы.