Ковальский не уставал удивляться, как «советник» умудрялась из довольно грубого и небогатого «языка отцов» выжимать такие обороты. Превиос изъяснялась куда проще, даже на грубый флотский слух Ковальского её язык временами упрощался настолько, что переходил почти исключительно на глаголы в паст-симпле, пусть и собранные в бесконечные цепочки в обрамлении союзов. Вот и сейчас:

— Непонятно, вы предполагаете, что это я сломала кондиционер, или я не починила?

— Берите шире, вы — здесь было сделано нарочитое ударение, — послали нас сюда, и именно согласно вашему плану мы вынуждены зависеть от исправности глупой техники.

Повисла пауза. Ковальский мучительно пытался понять, как из его слов был сделан такой странный вывод, Превиос привычно мерцала нистагмом радужки, обдумывая, ирн же просто наблюдала.

— Кажется, я слишком много всего выкинула в бэкап, надо будет в следующий раз это исправить, однако я вернулась бы к этой вашей мысли, то есть возражению, да, человечество вынуждено следовать рекомендациям Конклава, но, в целом, альтернатива проста — тотальное уничтожение, в конце концов, это всегда выбор конкретного человека как особи, идти своим путём или принимать к сведению то, что говорят тебе другие.

Ирн звонко рассмеялась. Её вообще забавляли любые слова Превиос, к этой манере Ковальский успел привыкнуть и даже начал испытывать к этому странному существу определённую симпатию. Хотя что там в этой белобрысой кукольной головке на самом деле — поди знай.

— Превиос, вы сегодня в ударе. О каком выборе вообще идёт речь? Поставили миллиарды людей на край пропасти и спрашиваете такие — ну, как, будет по-нашему или мы пошли?

— Это было не совсем так.

По длине фраз Ковальский давно привык оценивать эмоциональное состояние этого циркуля в человеческом обличье. Или что там у него вместо эмоций. Степень когерентности потенциалов действия.

— Допустим, я утрирую. Но общий смысл всё равно такой. Например, этот ваш запрет на использование искусственного интеллекта, ну признайте, это чистой воды фобия. Причём я даже знаю, чья. Первого.

Превиос вновь изогнулась и ловко оттарабанила что-то на мерцающей перед её лицом виртпанели. Побежала колонка цифр. Пропала.

— Если вспомнить новейшую историю, эта фобия имеет определённое оправдание, советник, и если бы нашёлся кто-нибудь достаточно сведущий в психофизиологии Вечных, хотя таких я лично не знаю, который смог бы провести с Первым пару сеансов, и убедился бы, что такая фобия действительно существует, то и помимо неё — есть же и определённая цель, которую Конклав перед собой ставит.

— А именно?

— Вы не поверите, но сделать людей независимыми от нас.

— ИИ, если бы вы ими всерьёз заинтересовались, этому потенциально мешают?

Превиос грациозно кивнула. И тут не выдержал Ковальский:

— То есть вы успешно используете ваши же фобии в собственных построениях?

— Почему нет, взять хотя бы ирнов, они давно избавились от рудиментов собственной физиологии, перебрав каждый ген, перепаяв каждый нервный узел своей ЦНС, и им никакой ИИ в итоге не нужен.

«Советник» благосклонно поклонилась, шаркнув едва достающей до пола ножкой в розовом сандалии.

— Но вот скажите мне, астрогатор, вы бы стали такое с собой проделывать?

— Не хотелось бы, — Ковальский смутился, чувствуя подвох. — Хотя, если придётся…

— Однако никакого формального запрета к тому нет, да и неформального тоже, это вам не опасные игры с несовершенным, но безгранично свободным ИИ, тут просто ваше тело становится… вот таким.

Превиос повела кистью руки, так что все сочленения фаланг блеснули серебром.

— Более ловким, более прочным, лучше адаптирующимся.

— Ага, и однажды ты просыпаешься, а вместо тебя уже — железяка. А тебя уже нет.

Теперь настала очередь Превиос раскланяться. А Ковальский почувствовал, что отчего-то краснеет. Он часто себя на этом ловил, стоило ему только влезть в этот бесконечный и бесконечно чужой диалог.

— Правильно, потому что вы чувствуете, что это костыли, вы не хотите быть костылём самому себе, пусть более ловким, более прочным и так далее, поэтому вы предпочитаете разумный предел, ограничиваете себя приёмом стимуляторов, вживлением имплантатов [37] , поверхностной перепрошивкой нервных центров, полируя всё это церебральными помпами когнитаторов и анксиолитиков [38] , вживлением искусственных ионных каналов, не забывая об антидепрессантах, меняться не меняясь, а зачем?

— Чтобы оставаться независимыми. Более способными к выживанию. И одновременно оставаться самим собой.

— В точку, это именно то, чего желает человечеству Конклав, и по той же причине я ношу вот это, например, лишь временно, пока у меня не будет возможности улечься в медицинскую кому, пока мне не вернут мои руки, считайте это такой же данью собственным фобиям, советник.

Ковальского передёрнуло. Такие руки он не надел бы даже под страхом… что-то ничего не приходило в голову. Смерть для астрогатора — не то, чего стоит бояться. Ничтожная доля секунды, и ты стал частью моря первородного ядерного огня. Мотыльки в вольтовой дуге разряда гибнут куда дольше и мучительней.