Шарапова взяла с собой много книг (точнее будет сказать: полиграфической продукции) – стопку тоненьких пестрых страшилок, толстенные «Заговоры сибирской целительницы» и кипу газет со сканвордами. Она хвасталась, что папа покупает ей все, что она хочет. Шарапова постоянно что-то читала и ела. У нее в кровати было полно фантиков от конфет и хлебных крошек. Олеська как-то сказала, что будь она на месте Шараповой, то зашила бы себе рот. У Олеськи была книга «Все для вас – девочки», правда, ее мама вырезала оттуда целый раздел про отношения полов, то есть про секс и все с ним связанное. Олеська уверяла, что все равно ту часть и не читала бы: ей по большей части интересна мода и как краситься. Иногда она доставала зеркальце, косметику и красилась, очень долго, старательно, внимательно вглядываясь в свое лицо.

– Олеська, ты спать собралась накрашенная, что ли? – насмешливо спрашивала ее Красноперекопская, а Олеська, даже не посмотрев в ее сторону, говорила:

– Стрелки тренируюсь рисовать.

– Да зачем тебе?

– Не твоего ума дело.

Красноперекопская с собой не брала ничего и вечером играла в тетрис или пыталась разгадывать сканворды, но обычно у нее это выглядело так:

– Архитектурный стиль… семь букв…

– Барокко! – Лу отвлеклась от задачи, чтобы потом осознать, что уже не понимает, пересекает ли плоскость альфа параллелепипед АВСDA’B’C’D’.

– Спасибо, Лу, ты умница!

– Что-то из медицины… Отец «шоковой терапии»… шесть букв, опять шесть…

– Может, Гайдар? – предположила Шарапова. – Мама что-то такое говорила… про свободный рынок, который сам себя контролирует… в общем, это скучное…

– Реально так! Ты просто гений, Лолка! Я вообще думала, что это писатель, а оно вот как… О, вообще жуть, какое-то километровое… создатель сис-с-скт… сисктинской капеллы! Раз, два, три…

– Микеланджело. – Олеська закатила глаза. – Полина, ты в этой жизни хоть что-то знаешь? Хоть чем-то интересуешься?

Но Красноперекопская не ответила на этот выпад, она посмотрела Олесе в лицо – и восторженно вскрикнула:

– Офигеть, какие стрелки ровные! Вот это да! Олеська, ты звезда!

А у самой глаза огромные, зелено-голубые, и кажется, что из них льется свет.

– Девочки, а давайте погадаем? – Шарапова открыла свою книгу заговоров. – На суженого-ряженого…

– Зачем? – Лу такое мало волновало: задача про плоскость АВ так и не была решена.

– Интересно, – равнодушно сказала Лола. – Разве нет?

– Давайте! По-моему, это круто!.. – Красноперекопская уже забыла про сканворд. – Узнать свою судьбу!.. И стр-рашно!..

– А мне не нравится! – Олеська все еще смотрела прямо в лицо Красноперекопской. – Что значит «суженый»?

– Тот, который по судьбе… – начала Лола.

– Да я понимаю, что не брюки суженные, я же не Полина! – Олеська сверкнула красиво подведенными глазами. У нее иногда взгляд, как у мамы Лу, – умный и злой. – Но что такое – судьба?

– То, что с тобой непременно произойдет, хочешь ты или нет, – пожала плечами Лола.

– Вот именно! А если я – не хочу? Если я хочу, чтоб произошло то, чего я хочу, а не то, что мне кем-то там суждено?!

– Тогда можно… – Лола сделала паузу, – можно попробовать… приворожить…

– Кого?

– Кого-то. Кого хочешь. Тут написано как…

Олеська уставилась на Шарапову так же пристально, как до этого – на Полину. Может, даже пристальнее.

– И вы не испугаетесь?

– А почему мы должны бояться? – Шарапова говорила спокойно, в ее коровьих глазах не было заметно страха.

– Ого! Это еще круче! – Полина вскочила с кровати. – Это ух! Давайте! Я готова!

– Лу, ты с нами?

Лу поняла, что задачу так и не решит. Она могла бы отказаться, но… если ты отказываешься делать то, что делают остальные, это всегда отделяет тебя от других, оставляет на необитаемом острове наедине с задачами – сиди и жди мимопроходящего корабля. Или людоедов с соседнего острова, которые тебя сожрут.

– С вами…

– Только пусть останется тайной, кто кого привораживает, хорошо? – Олеська вошла в раж. – Чтобы потом не трепать языками…

Лола пожала плечами с таким видом, что ей-то, дескать, все равно, кого там будет привораживать Олеська.

– Хорошо. Сейчас я вам все расскажу…

Чтоб раздобыть все необходимое для ритуала, на следующий день девчонки предприняли вылазку в соседний поселок – купить в церкви свечи (требовались именно церковные!).

Вечером, когда все было готово (ух, страшновато!), Лола сказала, что она продиктует текст заговора, девочки запишут его на бумажки, потом каждая проткнет палец иглой, капнет кровью на свою бумажку и сожжет ее на свече.