Мы начинаем переходить к самому интересному. Сейчас она узнает то, что окончательно снимет пелену с ее глаз. Возможно, после этого меня выгонят из собственного дома, но я не мог сказать Валери, что нарушил примерно сотню законов, прежде чем добыл эту информацию. И ради этой женщины нарушил бы их снова.

– О каких подводных камнях вы говорите? Все же ясно как день, – Валери сводит брови к переносице.

О, дорогая, я тоже так думал.

– Вы знали, что ранее Алекс проживал в США? – монотонно произносит Хадсон.

– Да, – кивает Валери. – Я знала, что он родом из Ньюпорта. У него была неблагополучная семья, поэтому сразу после совершеннолетия он переехал в Англию.

– Все верно, – одобрительно произносит Хадсон. – Но есть один момент. Он переехал не сразу. В девятнадцать лет Алекс женился на Шарлотте Григ, а спустя год брака его жена пропала без вести.

Цвет лица Валери сливается с ее белой юбкой. А внутри меня все разрывается из-за того, что я не мог сообщить ей об этом раньше в более комфортной обстановке. Можно кинуть в меня тысячу обвинений, но Валери нужна эта правда. Больная и грязная. Правда, которую ей скажут не друзья или знакомые, а люди, незаинтересованные в эмоциональной оценке.

Валери прикасается ладонью к своему лбу, но сохраняет стоическое выражение лица.

– Против него были выдвинуты обвинения? – спрашивает она.

– Нет, – горько усмехается детектив. – Против него не было ни одной улики. Все соседи, друзья и знакомые отзывались о нем как о замечательном муже и добром человеке, который даже мухи не обидит. Улик не было, а Шарлотта до сих пор считается пропавшей.

Хадсон опирается предплечьями на стол, сцепляя руки в замок.

– Он сыграл роль убитого горем мужа и именно после этого – цитирую показания его знакомых из Ньюпорта – «переехал в Англию, чтобы начать жизнь с чистого листа».

Валери поднимается на ноги. Ее колени дрожат, а сумочка вот-вот выскользнет из руки.

– Не возражаете, если я на несколько минут отлучусь? – с вежливой улыбкой спрашивает она, словно ей только что не сообщили, что ее бывший муж, вероятно, убил человека. – Где тут уборная?

Детектив кивает в знак согласия и просит одного из сотрудников проводить Валери.

Оставшись один на один, я наконец-то могу перейти в наступление. Я знал, что Валери не нужен рыцарь в сияющих доспехах – это ее только разозлило бы и выбило из равновесия. Поэтому я до последнего сдерживал свое негодование.

– Сегодня же нам нужен запрет на приближение. – Я встаю в полный рост. – Если честно, я не понимаю, почему он до сих пор не был сделан и почему вы работаете так медленно. Патрульная машина должна дежурить около моего дома двадцать четыре часа в сутки. Но каково было мое удивление, когда несколько дней назад я вернулся домой с женой, которую, напоминаю, чуть не убили, и обнаружил только прогуливающихся кошек, а не сотрудников полиции, заинтересованных в поимке преступника!

Я приподнимаю бровь и продолжаю:

– С сегодняшнего дня, а лучше с данной секунды, – издаю рычащий звук, как медведь гризли, чем удивляю не только детектива, но и себя, – вы начнете прослушивать и отслеживать все звонки, поступающие на ее телефон с неизвестных номеров.

Ловлю секунду тишины, в которой слышно лишь тиканье часов.

– Дружеский совет: качественнее выполняйте свою работу, и, возможно, ваша статистика взлетит к небесам.

Детектив Хадсон смотрит на меня так, будто я воспитательница, заставляющая его спать в тихий час.

– Я вас услышал. – Он кривится. – Мы будем стараться.

– Вы будете больше чем просто стараться.

Я ловлю его взгляд, и он кивает. Начинаю двигаться к двери, чтобы найти и проведать Валери, но напоследок не могу не вставить:

– И еще. Если хоть один из вас, – обвожу взглядом всех сотрудников, – усомнится в словах миссис Гилберт, вы будете разгребать иски до тех пор, пока из вас не начнет сыпаться песок.

Я выхожу из кабинета и направляюсь в уборную. Гнев пробивает тело до костей, но есть еще одна эмоция, которая заставляет сердце сбиваться с ритма: волнение. Я переживаю за Валери. Это заставляет меня остановиться и сделать пару размеренных вдохов. Я не должен испытывать эмоциональной привязанности. Но чем больше мой мозг пытается запретить неугомонному сердцу реагировать на эту женщину, тем сильнее орган в груди протестует.

Я отворяю дверь и нахожу Валери, облокотившуюся руками на раковину. Мокрые пряди волос свисают по обе стороны ее лица.

– Валери, – тихо зову я.

– Это женский туалет, – шикает она на меня, вскидывая голову. Лицо бледное, покрытое красными пятнами.

– Спасибо, капитан очевидность. – Я подхожу к ней. – Но не думаю, что табличка с дамочкой в платье меня остановит. Кстати, ты никогда не задумывалась о том, что обозначения пола на дверях туалета не всегда понятны? Чтобы их расшифровать, требуется уровень IQ выше среднего. За кого они нас принимают? – сокрушаюсь я в самой глупой попытке вызвать улыбку на ее лице в ответ на мое идиотское поведение.