— На колени.

Я опустилась на колени.

Джордан собрал мои волосы в одну руку, закручивая их за голову, и я смочила губы, придвигаясь ближе, чтобы принять его в себя. Он не торопился, позволяя мне двигаться самой и давать ему то, чего, как я знала, он жаждал, его голос уговаривал меня, а я старалась проглотить каждый дюйм, не желая оставить ни одной его части непринятой.

Когда его стоны стали более глубокими, я увеличила темп. С хрипом, пронзившим его голосовые связки, он вдруг резко откинул мою голову назад, и мой рот оторвался от него. Мои расширившиеся глаза встретились с его, и от его взгляда у меня напряглись соски.

— Повернись, — приказал он.

Я тяжело сглотнула и повернулась к зеркалу. У меня перехватило дыхание, когда я увидела Джордана, возвышающегося над моим обнаженным телом, заслоняющего меня своим присутствием, вызывая во мне желание. Дыхание стало неровным и коротким, когда он опустился позади меня. Всплеск необъяснимого вожделения затопил мой рассудок, отбросив необходимость подышать воздухом. Через зеркало он наблюдал за тем, как я медленно снимаю с него ремень, и у меня подкосились пальцы ног. Джордан завел мои руки за спину и застегнул их на черном кожаном ремне. Я облизнула губы, чувствуя пульсацию между ног.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Когда он заговорил, я настолько потерялась при виде своих скованных рук, что не ответила ему. Взяв меня за волосы, он откинул мою голову назад, чтобы я встретилась с его глазами.

— Ясно?

Я кивнула, сглатывая нервное бульканье, забившее дыхательные пути. Затем, видя его жесткий взгляд, я озвучила свое понимание.

— Да, — сказала я, прежде чем он успел отчитать меня за то, что я не использовала свои слова.

Он улыбнулся.

— Хорошая девочка.

Произнесенное как заклинание, я сжалась, уже такая мокрая и готовая, дрожь, как прилив, зародилась в моем животе. Джордан нагнул меня, наши бедра соединились, и он уперся в меня своим тазом. Через отражение Джордан достал бумажник, разорвал резиновую пленку и, прежде чем я успела вдохнуть, толкнулся в меня. Ни одна из мыслей, занимавших мой разум этим утром, не была с нами. Ни одна из них не затуманивала мои мысли, позволяя эмоциям вырваться на свободу. Я надеялась, что он чувствует их под поверхностью, надеялась, что он видит, как отчаянно я нуждаюсь и хочу его, даже если я не могу заставить себя высказать то, что течет в каждой поре моего тела.

— Посмотри сюда, — потребовал Джордан. — Посмотри, как ты хорошо принимаешь меня, захватывая каждый дюйм.

Я пульсировала вокруг него, так невероятно теряясь в дымке чистого экстаза, огненная кровь в моих венах гудела в ушах. Мои глаза все еще были закрыты, когда пальцы Джордана сжали мою плоть.

— Я не могу, — задыхалась я. Я была уверена, что глаза уже никогда не откроются, затянутые тяжелым туманом эйфории, и не имея никаких сил, чтобы попытаться удержаться на ногах.

— Сможешь, — уверенный тон заставил меня открыть глаза, и я, используя свои слабеющие основные силы, поднялась выше, продолжая его толчки, выгнув спину.

Я увидела свое отражение в зеркале, и мое лицо потеплело. Руки крепко связаны за спиной, волосы беспорядочно откинуты назад, несколько прядей падают на щеки, глаза остекленели, а рот приоткрыт, чтобы громкие стоны наполняли пропитанный сексом воздух. Я никогда не видела себя такой, и это зрелище вызвало новую вибрацию в моей душе. Позади меня Джордан все еще был одет в белую рубашку на пуговицах, его брюки были расстегнуты, и он вошел в меня, обхватив одной рукой, чтобы ущипнуть мой клитор. Я застонала, и он задвигался быстрее, его одетое состояние против моей наготы заставило меня так сильно сжаться, что в груди Джордана раздался гулкий стон. Когда я опустила голову, его рука оказалась у моего горла, удерживая меня, чтобы я продолжала смотреть, как он и хотел. Большая ладонь мешала проходу воздуха в легкие, но я была слишком забывчива, чтобы заботиться об этом, слишком заворожена нашими телами, соединенными до самого основания, между которыми не было даже тонкой бумажной полоски расстояния.

— Ты такая красивая, детка, — его челюсть напряглась, пальцы сжались на моих бедрах, и он опустил меня так глубоко внутрь, что слезы навернулись мне на глаза. — Ты хотела всего меня, Наз? Вот оно. Это все твое. Только твое, — он прижал горячие слова к моему уху, я прижалась спиной к его груди, его руки сомкнулись вокруг моей талии.

Мне открылся безудержный взгляд на все эмоции, которые теснились в нем.

Все это было открыто, только для меня.

Затем Джордан полностью отпустил меня и дал моему телу именно то, что ему было нужно то, о чем я и не подозревала, как будто он мог говорить на его языке еще до того, как я успела его выучить.

— Джордан, — выкрикнула я, и его имя с шипением сорвалось с моих губ, когда плотина прорвалась. Я потеряла себя в его ощутимой любви, бессознательно отдавая свое тело. Он кончил вместе со мной, и наши тяжелые дыхания повисли вокруг нас, когда он прошептал мое имя в ложбинку на моей шее.

Уставившись в зеркало, с не связанными руками и распластанными на полу ладонями, я встретила его сладкую улыбку. Джордан не знал этого сейчас, но позже он оценит это воспоминание.