– Можно подумать, тебе хоть раз удалось выйти немытой к столу! – громко фыркнула Куста.

Моя старая няня, мой бессменный надсмотрщик.

Сухенькая, беловолосая и белоглазая, ростом едва ли мне по плечо, она двигалась быстро, как белая ящерка. Со спины Куста была чем-то даже похожа на одного из поселковых мальчишек. Из тех, что, работая за еду, помогали на замковой кухне. Длинные цепкие руки, мешковатые голубые штаны, синий фартук, такого цвета повязка на голове. Только те большую часть нашего тёплого года бегали совершенно босыми, шлёпая по каменным полам замка твёрдыми ступнями худеньких ног.

Но внешность обманчива: с самого раннего детства все дети Рейнов знали силу Кустовой оплеухи. Чуть позже она знакомила нас и со своим мастерством владения гибким кнутом, неизменно висевшим за поясом этой верной отцовской собаки…

Тихо вздохнув, я покорно вдела ноги в хитросплетение толстых ремешков домашней обуви. Пористые подошвы, выточенные из прочной коры, хоть как-то защищали ноги от холода.

Впереди меня ожидала суровая процедура, придуманная очень давно ещё самыми первыми колонистами Лиглы: сначала расслабляюще-тёплая ванна солоноватой воды, наполненная из нашего домового источника, а потом мне на голову выльют целую бочку холодной воды из верхнего резервуара на крыше.

Б-р-р-р-р-р! Ужасно. Я когда-нибудь просто умру, прямо в купальне.

Зато наши дети совсем не болели. И взрослые не простужались почти. Как было сказано в исторических хрониках, после первых десятилетий на тёплой планете с недолгой зимой колонисты расслабились, и первая же суровая стужа едва не унесла жизни многочисленных жителей всей процветающей колонии. С тех пор так оно и повелось…

Яркий пример того, как за глупость одних щедро расплачиваются другие.

А когда крыша замка промёрзнет совсем, уже в середине суровой зимы процедуры в купальнях будут завершаться растиранием снегом. Снегом! Вспоминать даже страшно.

– Отчего будущая жрица так печальна сегодня? Снова сны? – сердито поджав тонкие губы, Куста сунула мне в руки длинный холщовый платок.

После вчерашних болезненных процедур нежная кожа на голове всё ещё ныла. Я прикоснулась пальцами к свежей ране, прихваченной крупными швами, и жалко поморщилась. Очень больно и унизительно.

Вчера мне исполнился двадцать один год. Первое звёздное совершеннолетие по имперскому календарю. В этот день я лишилась волос, получив, наконец, свою Зера – вечное жреческое клеймо и ключ к столь же вечной свободе.

– Куста, ты видела? – стараясь сдержать подступавшие слёзы, тихо спросила я. – Там в небе что-то…

Накинув на голову плотный платок, закусила от боли губу. Ощущения не из приятных: кожа сильно саднила, а длинный разрез на макушке будет затягиваться ещё долго. Пока Зера примет донора, пуская тонкие нити благословения, пока мой организм перестроится под него…

Нет смысла желать себя. От этого точно не легче, лишь хочется плакать. Нужно брать себя в руки и вспомнить уже, наконец, что терпение – одно из главных достоинств любой зрелой женщины. Нас буквально с рождения этому постоянно учили, пора бы уже и усвоить.

– А! Эта козочка ничего совершенно не знает! В Рейне все говорят: прибыл большущий имперский корабль! Неожиданно для наместника! – Куста заговорщицки усмехнулась, как будто сама вызывала имперцев. – Переполох, все бегают, как ошпаренные!

Вот это новость! Нашу маленькую, позабытую всеми богами Вселенной колонию Вечной империи нечасто тревожили подобными визитами. Историческое событие. В последний раз это происходило едва ли не полвека назад. Я про себя уже даже решила, что все сказочные истории о величии Вечной Империи – вымысел. Как можно летать между звёздами, я представить себе не могла. Хотя начиная ещё с первых лет обучения в малом Красном круге, мы все учили историю освоения Вселенной и назубок знали все типы космических кораблей. Но Империя Деус?… Она была «где-то там», рядом с волшебниками из страшных сказок и прекрасными рыцарями на колёсных машинах…

Я только плечами пожала. Какое мне дело теперь до имперских визитов? В монастырь их всё равно не пустят.

Быстро заправив постель, Куста привычным жестом заглянула под мою узкую, в пять ладоней, кровать, словно надеясь найти там любовника. Потом провела пальцем по шершавой поверхности подоконника и укоризненно покачала головой. Кроме деревянного ложа и низкого стула в моей крохотной комнате ничего больше не было. Меня с самого детства учили жить скромно. После маминой смерти отец вдруг решил, что излишества женщину развращают.

– Они страшные, говорят, словно огромные ысы! – произнесла Куста голосом, полным самого неподдельного ужаса. – Только бы не добрались до нас!

– Так уж и страшные? – нетерпеливо топталась я возле двери, ожидая старуху. Без сопровождения выходить из комнаты мне запрещалось категорически. Причина проста: наши старые замки целиком были вырублены в монолитах древних скал, насыщенных виталитом. За ночь сложные лабиринты их коридоров заполнялись продуктами разложения руд и буквально гудели от сгустков статического электричества. Чтобы выйти из комнаты, нужен был проводник с поглотителем. Белоглазые слуги семьи нечувствительны к статике; поутру они вооружались хлыстами и струнами, проходили по коридорам и расчищали дорогу для нас, своих хозяев.