Органы дознания не принимались за моих людей на полную катушку, и на то имелась веская причина. Адвокаты били во все колокола, угрожая международными организациями, а потому и методы дознания использовались щадящие. Избиение в камере за пытки не проканает, а лишение сна еще надо доказать. Мало ли что арестованный плохо выглядит. Так, СИЗО не курорт, оно еще никому здоровья не добавило.

Именно поэтому, когда братву выпустили, я их лично встретил и повез не домой, а в один подмосковный санаторий, где снял номера на чужие фамилии. Там уже накрыли столы, затопили баньку, но, как выяснилось, все это было зря. Ребята отрубились прямо в машине и просыпаться не желали ни в какую. Храпели так, что стекла дрожали.

Я плюнул и оплатил девчонкам из Советской еще сутки. Пусть тоже отдохнут и наберутся сил, они им скоро понадобятся. Когда-нибудь пацаны проснутся и захотят наверстать упущенное.

А дела пошли все веселее и веселее. Я-то, наивный, думал, что с выходом братвы и со смертью Штыря все закончится, но я ошибался. Ничего не закончилось. Со страниц желтой прессы вдруг начала литься грязь в мой адрес, а странное самоубийство в СИЗО смаковалось так, как будто снова убили Кеннеди. А потом около дома появились журналисты, и я опять остался один. Ленка ушла сама и забрала дочь. Она не выдержала всего этого. А я никак не мог понять, что происходит, пока в дверь не постучался мой собственный руководитель СБ. Точнее, наполовину мой…

— Сергей Дмитриевич, разрешите? — спросил он из вежливости, потому что уже вошел в кабинет и расположился в кресле. Худощавое, обычно непроницаемое лицо его было странно задумчивым, и на нем проскакивало ощущение растерянности. Как будто хотел сказать что-то, но не никак не мог решиться.

— Не томи, — резко сказал я. — Говори что хотел, Николай Дмитриевич. Дерьма на лопате мне принес?

— Сам не знаю, — нехотя ответил он. — Я бы не стал вас беспокоить, у меня нет ничего конкретного. Но…

— Да говори! — не выдержал я. — Чуйка сработала?

— Да, — кивнул он. — Я, знаете ли, не привык к руководству с такой слабой фактурой ходить, но здесь что-то не клеится. Я имею в виду ситуацию с задержанием Пахома Вениаминовича… э-э-э… ныне покойного.

— Излагай! — я напрягся. Мне тоже многое было непонятно, но внятно оформить свои подозрения я так и не сумел. И вроде собираешь факты в кучу, а они рассыпаются, как детский кулич из песка.

— Не работает так милиция, — вздохнул Николай Дмитриевич. — Не их почерк. Понимаете? Слишком сложно.

— А чей? — я даже привстал из-за стола.

— Конторы, — уверенно ответил тот. — «Медовая ловушка» называется. Трюк старый как мир, но безотказный, как лом. Раньше на него иностранных дипломатов ловили.

— Так у меня вроде бы с вашими мир и полнейшее взаимопонимание! — не на шутку удивился я.

— А я и не сказал, что это действующие сотрудники, — покачал он головой — Служба безопасности какой-нибудь крупной бизнес структуры запросто может такое провернуть. Слышали, что в Мост-банк взяли бывшего генерала КГБ работать?

Я кивнул. Про этого генерала, что в пятом управлении гонял диссидентов и прочих новодворских много писали. Дескать, какой позор. А в чем тут позор? В Кремле сидели сейчас люди ничуть не лучше, чем в Мост-банке. Разве есть разница, каким упырям служить? Семью-то кормить нужно…

— Так вот, — продолжал Николай Дмитриевич. — Милиция на такое не пойдет. За это сесть можно на раз. Они только пакеты с наркотой подбрасывают. Или патроны. Эти фокусы и без того беспроигрышные, им незачем так все усложнять. Тут кто-то всю нашу структуру развалить хочет или поставить на грань развала.

— Кто? — я незаметно для себя сломал в пальцах карандаш.

— Не знаю, — сожалеюще покачал головой особист. — Потому и выжидал, не докладывал. Уж очень неубедительно выгляжу. Фактов никаких.

— С-сука! — я залез в ящик стола, вытащил оттуда сигару и слегка подрагивающими пальцами обрезал кончик. — Будешь гавану?

— Не откажусь, — вежливо ответил Николай Дмитриевич.

Попытки бросить курить привели к тому, что курил я теперь реже, но дозу никотина добирал сполна и за один раз. Меня даже повело, а мысли стали пышными и округлыми, словно кучевые облака. Легкий кайф накрыл нас обоих, и мы замолчали.

— Все же что-то есть в этом, — сказал особист после второй затяжки. — Крепко, конечно, но ощущения совершенно другие. У вас появились какие-нибудь мысли?

— Я считаю, что мы скоро все узнаем, — спокойно ответил я. — Это же проще пареной репы, товарищ подполковник.

— Да? — удивился он. — Вы так думаете?

— Я в этом просто уверен, — выдохнул я струю ароматного дыма. — Хороший стук наружу выйдет. Или, как говорили в моем любимом фильме, тот, кто придет к тебе с предложением мира, предатель. Мне очень скоро сделают предложение, от которого будет сложно отказаться. Помнишь фильм Крестный отец?