— Хочешь посмотреть «Крестного отца»?

— Всегда готова.

— Только чур всю трилогию целиком, до самого рассвета.

— Почему?

— Я тут думал про то, что сказал Фрэнсис Форд Коппола. «Крестный отец» — это не только про гангстеров и мафию. Это еще и история семьи.

9

Хесус считал, что принимать приглашение якобы генерала не следует, а следует обратиться в органы правопорядка.

— В связи с чем? — уточнила Мариела.

— Ну, не знаю. С преследованием. С вмешательством в частную жизнь. Придумаем.

— Мы даже не знаем, из-за Тора это или нет. И потом в какие именно органы?

Хесус уверенно сказал:

— Да конечно, это из-за Тора.

Новость об убийстве Тора вызвала волну протеста и возмущение организаций по защите прав животных. Некоторые иностранные знаменитости, например писатели Артуро Перес-Реверте и Фернандо Вальехо, резко осудили убийц пса в соцсетях. Проправительственные журналисты быстренько опровергли новость, но хозяйка Тора заявила, что если люди не верят ей, то могут спросить во «всем известном фонде „Симпатия к собакам"», где занимались ее раненым питомцем.

На следующий день после этих заявлений к Хесусу и Мариеле пришли двое из СЕБИНа, службы госбезопасности. Без всякого ордера они произвели обыск, чтобы «получить сведения о случившемся». Мариела помалкивала, а Хесус ответил на вопросы. Даже назвал адрес клиники, куда отвезли труп Тора.

Офицеры все записали и велели оставаться в Каракасе — Хесус и Мариела еще могут понадобиться.

— Простите, для чего мы еще можем понадобиться? — спросил Хесус.

— Для расследования, — сказал тот, что был потолще. С самого начала он один и беседовал с хозяевами квартиры. Второй и рта не раскрыл. — Нам предстоит выяснить, кто на самом деле убил пса.

— Я же вам сказал: пес поступил к нам с выбитым глазом и кучей дроби в голове. Мы не смогли его спасти.

— Это уже нам решать. Молитесь, чтобы его не успели кремировать. Может, вскрытие потребуется.

— Вскрытие? — переспросила Мариела с нервным смешком.

— Разумеется. Мы должны рассмотреть все гипотезы. Например, врачебную ошибку, — ответил толстяк и подмигнул.

Когда они убрались, у Мариелы случился приступ паники.

— Нас посадят, Хесус. Скажут, что это мы его убили.

— Успокойся. Не посадят.

— Откуда ты знаешь? И кому ты звонишь?

— В клинику.

Дежурный ветеринар подтвердил, что Тора кремировали. Хесуса забила дрожь.

Наутро у противоположного тротуара обнаружился патруль СЕБИНа. Хесус вышел, дошагал до аптеки на углу и оттуда минут пятнадцать следил за машиной. Вернулся домой, смотря прямо перед собой, и рассказал Мариеле.

— Ерунда какая-то. Ничего не понимаю.

Вскоре в дверь позвонили.

— Это они, — сказал Хесус, выглянув в окно. Вместе с женой они вышли к калитке.

— Добрый день, — поздоровался Хесус.

— Добрый день, — ответил один из офицеров, — и простите за беспокойство: кофейком не угостите? Хесус и Мариела переглянулись в полном шоке.

— Да, конечно, — выговорил Хесус.

— Может, зайдете? — пролепетала Мариела.

— Лучше не надо, сеньора. А то еще соседи подумают, что мы без ордера вламываемся. А это ведь незаконно.

— Ах да, действительно, — сказала Мариела. — Пойду сварю кофе. — И ушла в дом.

Вернулась она с тремя чашками — для двух офицеров и мужа, завязавших тем временем беседу.

— Хороший кофе, — заметил себиновец, — не та дрянь, которую нынче на рынках продают за дикие деньги. Где берете?

— У местных производителей. Они из Трухильо. Хотите, найду вам их карточку?

Офицеры не ответили. Они смаковали последние глотки.

— Спасибо.

Поставили чашки на поднос (Мариела так и стояла с ним) и сели обратно в машину.

— О чем вы говорили? — спросила Мариела уже в кухне.

— О ситуации.

— Серьезно, Хесус? А если тебя прощупывали? А если тебя записывали?

— Дорогая, они такие же задолбанные, как мы. Впервые за много месяцев нормального кофе выпили.

На этом они немного успокоились. Остаток дня провели дома, занимаясь собаками, которые жили у них на заднем дворе, превращенном во временный приют.

Посреди ночи послышался стук в дверь, потом лай и вой. Собаки во дворе переполошились. Хесус выглянул со второго этажа: оказалось, что лают, воют и хохочут те же самые себиновцы. Вроде пьяные. В соседних домах начали зажигаться окна.

С видимым усилием полицейские перевалились через забор и, шатаясь, пошли к своей машине.