— Чувствую лишь лёгкую дрожь, но она быстро проходит, — ответил я.

— После целого колчана многие воины не могут продолжать минуту-три, я сама отдыхаю не меньше пяти. А ты всего на миг устал… — проговорила она с искренним восхищением.

— Ну, в каждой семье есть свой урод, — я невольно усмехнулся, вспомнив земную поговорку.

Обратно до дворца мы почти бежали наперегонки. С Тарриэллой казалось легко на душе, да и красотой она брала за живое, но мне всё ещё мешало какое-то внутреннее напряжение, не дававшее перейти некую границу в отношениях. Может, просто не время. Попрощавшись, мы разошлись по комнатам.

Я бегом сполоснулся и направился обедать к родителям.

Королевство "Тарбон", в двух днях пути от эльфийской границы.

Дорога приносила Сезанне истинное удовольствие. Она чувствовала себя свободной, оторванной от тягот дворцовой жизни, где балы, маскарады и званые обеды давно стали в её глазах скучными и предсказуемыми. Её верный конь мягко ступал по лесной тропе, а девушка наслаждалась моментами покоя: звонким пением птиц, шёпотом листвы, тёплым ветром, ласково касающимся лица. Иногда ей казалось, что она родилась не в том обличии — её место среди свободолюбивых эльфов, а не при королевском дворе.

Отца она видела редко. Советник, загруженный делами, появлялся лишь на привалах, чтобы кратко поприветствовать дочь. А после того, как к процессии примкнул королевский курьер с вестями, Ларион и вовсе пропал из её поля зрения. Сезанна, привыкшая к такому поведению, не обижалась — она понимала, что долг её отца всегда стоит на первом месте.

Солнце медленно поднималось к зениту, и девушка уже успела подумать, что вскоре должны объявить привал, как из головы колонны раздалась команда:

— Привал!

Сезанна с лёгкостью спрыгнула с седла, быстро отвязала от вьюков свои принадлежности для умывания и еды, готовясь к короткой передышке. Однако её планы нарушил отец, который неожиданно подъехал к ней, ловко спрыгнул с лошади и жестом отозвал в сторону, подальше от шумной процессии.

— Сезанна, прости меня, дорогая, — проговорил он с видимой тревогой, обняв удивлённую дочь. — Обстоятельства вынуждают меня покинуть вас и вернуться в столицу.

Девушка насторожилась, внимательно вглядываясь в лицо отца.

— По донесениям наших агентов, на островах началось что-то странное, — продолжил Ларион, глядя в сторону, словно обдумывая свои слова. — Вооружённые мужчины собираются в одном месте. Возможно, это ничего не значит, но я не могу рисковать. Береговой гарнизон усилен, как это всегда бывает в отсутствие короля, но мне необходимо лично присутствовать в столице.

Сезанна, несмотря на юный возраст, хорошо знала, как тревожат отца подобные новости. Она кивнула, сдерживая непрошенные эмоции.

— Только, пожалуйста, это между нами, — добавил он, мягко касаясь её плеча. — Нет смысла пугать придворных дам лишними слухами. И без того от их капризов у меня голова кругом.

— Я всё понимаю, отец, — спокойно ответила Сезанна. Её голос звучал твёрдо, но в глазах блеснула знакомая отцу нежность.

— Ты такая же сильная, как твоя мать, — с любовью произнёс Ларион и вновь обнял дочь, словно пытаясь передать ей тепло и уверенность. — Я заберу с собой только одного человека из охраны. Остальные останутся с тобой.

— Береги себя, отец, — Сезанна улыбнулась, но предательская влага всё же выступила на её ресницах.

— Конечно, дорогая, — заверил он, а затем вскочил на коня.

Проводив отца взглядом, девушка наблюдала, как один из охранников, попрощавшись с ней и товарищами, присоединился к группе гвардейцев. Их фигуры вскоре исчезли в пыли уходящей дороги.

После обеда процессия вновь тронулась в путь, и Сезанна, глубоко вздохнув, приготовилась к новым приключениям на подступах к эльфийским границам.

Один из многочисленных островов, к востоку от материка Акралия, дворец местного правителя.

— Правитель, две тысячи воинов обучены и готовы к выступлению с новым оружием. Остальные пять тысяч вооружены из арсенала, — отрапортовал командующий, один из немногих эльфов, кто остался верен Тирелу. Те, кто пытался вернуться в родные края или покинуть острова, были устранены без лишних раздумий. Тирел понимал: нельзя позволить, чтобы его местоположение стало известно.