– Эрнандес, еще тогда, раньше.

Молчание.

– Мистер Уорбэйби? Очки все еще у меня.

– Где ты находишься?

Шеветта Вашингтон лежит на кровати, в ее глазах беспокойство.

– В Лос-Анджелесе. Не нравятся мне эти русские, чем дальше от них, тем лучше.

Снова молчание. Очень похоже, что Уорбэйби прикрыл трубку рукой. Десять секунд молчания, пятнадцать…

– Я понимаю твое поведение. Не одобряю, но понимаю. Вполне возможно, что и я бы на твоем месте…

– А вы не могли бы приехать сюда и забрать их? И будем считать инцидент исчерпанным.

Новая пауза. Долгая. Очень долгая.

– Да, Райделл, да, я могу приехать. Только… – вздох, словно вобравший в себя все скорби мира. – Только не хотелось бы, чтобы ты забыл, как ты меня расстроил.

– Но только чтобы без посторонних, вы и Фредди, и никого больше, хорошо?

– Разумеется.

Райделл представил себе, как Фредди отчаянно молотит по клавиатуре какого-нибудь нового лэптопа, затем поднимает голову, виновато смотрит на своего шефа и пожимает плечами. Проверка по телефонной сети не дала ровно ничего. Звонок пришел с оклендской подстанции, а туда – с «пиратского» подключения.

– Мистер Уорбэйби, вы успеете сюда к завтра, да? Тогда я позвоню вам по этому же номеру и назначу место встречи. Ждите звонка в три ровно.

– Вот сейчас, Райделл, ты поступаешь совершенно правильно, – сказал Уорбэйби.

– Хотелось бы надеяться, – сказал Райделл и выключил телефон.

Райделл подул на горячий кофе, сделал осторожный глоток, взглянул на часы. Ровно три. Он поставил чашку на стойку, вынул телефон и набрал номер Уорбэйби.

Они приехали через двадцать минут, в двух машинах, с двух противоположных направлений. Черный «линкольн» с белой спутниковой антенной на крыше и потрепанная серебристо-серая «Лада», наверное, прокатная. С водительского места «линкольна» вышел Фредди. Он покрутил зачем-то головой, обошел машину, открыл правую заднюю дверцу и подал боссу руку. Орловский и Шитов выскочили на мостовую одновременно и дружно хлопнули дверцами. После короткой – секунд десять, не больше – беседы вся четверка вошла под Пузырь, миновала кинетические скульптуры и направилась к ближайшему лифту. Уорбэйби выглядел точно так же, как и прежде, – то же оливковое пальто, тот же стетсон, та же самая бронебойная трость, та же самая скорбная рожа, зато Фредди щеголял новой рубашкой, выдержанной в ядовито-розовых тонах, и новым компьютером, однояйцевым близнецом старого. Русские вышли на дело в серых, со стальным отливом костюмах. Интересно, они костюмы выбирали под цвет машины или наоборот?

А Лавлесса нет как нет.

И ждать больше нельзя. Пора звонить в Юту.

Райделл набрал номер.

– Господи спаси и помилуй, – пробормотал он, отсчитывая гудки.

– Неужели кофе плохой? – всполошился чернявый азиатский парнишка, заправляющий кофеваркой.

– Все в порядке, – сказал Райделл и тут же услышал голос Пожирателя Богов.

– Да?

– Парадиз.

– Это Ричард?

– Никсон. Они здесь. Четверо, без Юмориста.

– Двое русских, Уорбэйби и этот, его помощничек?

– Все, как один.

– А последнего нет?

– Я его не видел…

– Неважно, в пакете описание всех пятерых. О'кей, Райделл, начинаем.

Щелчок. И короткие гудки.

Райделл сунул телефон в карман и почти побежал к эскалатору, оставив кофеварщика в тоске и недоумении.

Пожиратель Богов и его дружки – если только это разные люди, а не какая-нибудь, скажем, престарелая оклендская леди с аппаратурой на пару миллионов и скверным характером, – так вот они (будем считать, что они) поражали Райделла своим уникальным идиотизмом. Они – если верить их же словам – могли сделать абсолютно все. Но почему же тогда всемогущие эти люди вынуждены прятаться и зарабатывать деньги преступным путем?

Компьютерная преступность не входила в программу Академии отдельным предметом, а в двух обзорных лекциях пережевывались по преимуществу старые, любому ребенку известные факты. История того, как появились однажды на свете хакеры, такие себе хитрожопые ребята, хулиганившие не на улицах, а в телефонной сети. «Строго говоря, – сказал лектор, заезжий фэбээровец, – любое преступление, относившееся прежде к „беловоротничковым“, неизбежно превращается в компьютерное, так как в наше время все конторские операции осуществляются через компьютер. Не следует путать этот вид правонарушений со все еще сохранившимися компьютерными преступлениями в старом смысле слова; если в первом случае нам противостоят жуликоватые чиновники и бизнесмены, то во втором – профессиональные преступники, называющие себя по старой памяти хакерами.

Рядовой гражданин, – продолжал фэбээровец, – все еще видит хакеров в романтическом свете. Веселые, безобидные шутники, вроде ребят, перетаскивающих ночью дощатый загородный сортир на новое место. В старые дни многие люди даже и не подозревали, что у них в хозяйстве есть сортир, который можно куда-то там перетащить, а потом окунались в говно по самые уши и начинали вопить. – Он сделал паузу. Курсанты послушно рассмеялись. – Теперь все переменилось, – продолжил федерал. – Современный хакер ничуть не романтичнее, чем боевик героинового картеля или тупой качок, выколачивающий долги из потребителей „плясуна“. И поймать его несравненно труднее. Средний хакер очень быстро колется на допросе – нажми чуть посильнее, и он выдаст всех своих сообщников. К сожалению, эти ребята переняли у террористов систему конспиративных ячеек, ячейки объединяются в группы покрупнее и так далее. В результате улов почти всегда ограничивается членами одной ячейки, они просто не знают, кто состоит в других ячейках, не знают и не желают знать.»

Практически наверняка Пожиратель и его приятели, сколько уж их там есть, составляют одну из многих ячеек так называемой Державы Желаний. И они выполнят заказ (если это действительно входит в их намерения) по трем причинам. Первое. Они не хотят перестройки Сан-Франциско, предпочитая его теперешнюю щелястую инфраструктуру. Второе. Они надеются получить с заказчика весьма приличные деньги – деньги, которых у него нет. И третье. Они намерены сделать нечто такое, чего никто и никогда прежде не делал. Судя по всему, именно третья причина является главной, именно она поддерживает в них необходимый для столь сложной операции энтузиазм.