Эта мысль заставляет меня переступить с ноги на ногу, а удар позвоночника о стойку заставляет меня вздрогнуть. И он немедленно сокращает разделяющие нас считанные дюймы, но мы по-прежнему не соприкасаемся. Я задерживаю дыхание, пытаясь остановить себя от дальнейшего вдыхания его запаха, в моем носу ощущается густой аромат апельсинов и черного перца с дымком. Я снова облизываю губы, во рту у меня суше, чем в пустыне, руки вцепляются в стойку, как в спасательный круг.

— Кто ты? — говорит он, его низкий, хриплый, глубокий.

Мои глаза опускаются к его губам, читая его вопрос, а не используя уши, чтобы слушать.

— Поппи.

— Откуда ты взялась, Поппи? — спрашивает он, мое имя, произносимое с сильным техасским акцентом, заставляет меня вздрогнуть от того, как оно срывается с его языка, обволакивая меня, как клубящийся дым.

Мои груди касаются его обнаженной груди при резком вдохе, татуировки на его спине переходят в переднюю часть, некоторые из них стекают по его шее, по груди, вниз по прессу.

Его брови сводятся вместе, и его взгляд опускается к моему рту, как будто ожидая моего ответа. Вызывая его наружу одним лишь взглядом.

— Из Англии… — шепчу я, и его густые черные ресницы опускаются, когда он вдыхает глубже, как будто просто не может остановиться.

И на мгновение мы замолкаем. Мое дыхание задерживается в легких, и я продолжаю изучать его лицо, пока его глаза закрыты. Наблюдая, как раздуваются его ноздри, как слегка поджимаются пухлые, красивой формы губы. Его глаза резко открываются, снова останавливаясь на моих, и я подавляю вздох. Чувство, что меня поймали за чем-то, чего я не должна была делать, охватывает меня, волна тепла облизывает мою кожу.

Не в силах отвести взгляд, я смотрю, забыв, где нахожусь, в его глаза, серо-стальные, переходящие в черные, когда его зрачки расширяются.

— Иди посиди со мной. — хрипло приказывает он, делая один шаг назад, бросая взгляд поверх моей головы, и в этот момент шум вечеринки возвращается подобно взрыву.

И без дальнейших раздумий я поворачиваюсь, чтобы последовать за ним, когда он крадется обратно в гостиную. Толпа расступается перед ним, несмотря на его молчание, само его присутствие достаточно ясно. Он останавливается на полпути к группе диванов, оглядывается через плечо, смотрит только на меня, и мои ноги двигаются, как по команде.

Именно тогда, идя в ногу с ним, я понимаю, что люди расступаются как у меня, так и у него, что, несмотря на свое имя, Кинг здесь не член королевской семьи.

Он — бог.

Глава 6

ЛИНКС

У меня звенит в ушах, в висках стучит. Во рту пересохло, кулаки сжаты. Все кажется слишком горячим и слишком холодным, и я задаюсь вопросом, как долго я задерживал дыхание, потому что мои легкие кричат, а пульс учащается, и все это как бы замирает, когда я смотрю на Кинга с ней.

Поппи.

Девушка, которая бросила меня в своей гребаной постели после того, как я помог ей пережить отходняк, и сказала мне остаться.

Я свирепо смотрю на него.

Я знаю, что делаю это, но также не хотел признавать ее существование сегодня вечером. Если кто-нибудь из моих парней узнает, что произошло, они выселят меня из этого гребаного общежития быстрее, чем я успею моргнуть. Я лежал в ее постели, мои руки обнимали ее бешено колотящееся сердце, и все время, прежде чем я, очевидно, заснул, я думал о том, чтобы выскользнуть из-под нее. Идеальная теплая тяжесть покоилась между моих бедер.

Маловероятно, что она даже вспомнила бы меня, если бы проснулась, а меня не было. Все мои коробки, на которые она, скорее всего, все равно не обратила бы никакого гребаного внимания. То, как она бросилась внутрь комнаты, не обращая внимания на окружающее. Раньше я был такой. Хуже.

Мне определенно следует держаться подальше.

После того, как я так усердно работал над собой.

И тут я проснулся.

Без нее.

И ярость, первое настоящее чувство, которое я испытал с тех пор, как взял себя в руки, разливается по моим венам, как порция по-настоящему вкусного напитка.

Я чувствую кайф без наркотиков, и это пугает меня. Сильный удар эмоций. В моих венах пульсирует адреналин.

Мой член подергивается, обтягивающие черные джинсы практически перекрывают кровообращение, когда они натягиваются у меня на коленях.

— Почему Кинг всегда получает свежую киску, чувак? — это риторический, плаксивый вопрос от Барлоу, чей член все еще засунут в глотку какой-то случайной блондинки.

Барлоу подчеркивает отсутствие вопроса резким движением бедер, девушка так же громко стонет, как и он, и мой член замирает от этого фальшивого звука. Не то чтобы это, похоже, повлияло на вратаря хоккейной команды. Нет, сумасшедшая ухмылка Барлоу становится шире, голубые глаза вспыхивают, когда он опускает свободную руку на затылок девушки.