— Миледи, мы делаем украшения! — заговорили сразу несколько голосов.

— Тысячу журавлей, и желание сбудется, — пробормотала себе под нос, вспоминая поверье с Земли.

Я опустилась на колени на тёплый ковёр к тем ребятам, которые из использованных мной листов бумаги собирали гофрированных бабочек.

Здесь, среди детских голосов и сияющих глаз, мне вдруг стало легче.

— А какое желание ты бы загадал Светлому отцу? — спросила я мальчишку лет девяти.

— Чтобы никто никогда не был один, — серьёзно ответил тот.

Эти простые слова ударили глубже, чем я ожидала. Одиночество! Вот что ожидало меня дальше. Пять лет чёртового одиночества!

Дети засыпали меня вопросами, не давая погрязнуть в мыслях. И я рассказывала: истории о короле Ричарде Справедливом, о его битвах, о том, как он правит мудро и великодушно, как заботится о своём королевстве.

Но в какой-то момент осознала, что говорю вещи, которые никогда не обсуждала ни с Лили, ни с Магдой.

Это была моя память. Она возвращалась!

Я смотрела на детей, на Игги, которая смеялась, на снежинки, кружащие в воздухе.

И поняла: не всё так плохо.

Вместе со всеми я запустила в воздух бумажного журавлика.

— Тысяча журавлей, значит? — тихо сказала я. — Пусть будет так.

Особняк графини Стерлинг поражал своим великолепием. Он напоминал дома английской аристократии на курортах Баден-Бадена — с высокой колоннадой, увитой плющом, широкими террасами с видом на море и безупречно ухоженным парком, где раскидистые платаны бросали тень на гравийные дорожки. Внутри — роскошь без излишеств, присущая знатному дому: большие зеркала, массивные хрустальные люстры, искусно вытканные ковры с гербом рода.

Мы прибыли к особняку графини Стерлинг чуть позже назначенного часа, но, как оказалось, это совершенно не имело никакого значения. Моего появления ждали с жадным любопытством.

Габриэль уверенно провёл меня в главный зал, где уже звучала негромкая музыка. В воздухе витал лёгкий аромат благовоний, смешанный с тонкими цветочными нотами духов, которыми пользовались дамы. Я чувствовала на себе взгляды. Одни — с любопытством, другие — с настороженностью. И, конечно, находились те, кто не скрывал откровенной неприязни.

— Ваша Светлость, — кто-то обратился ко мне, и я повернулась, встречаясь взглядом с лейтенантом Уилмотом. Его я знала по делам в ратуше. — Ваше присутствие здесь — неожиданность.

— Надеюсь, неожиданность приятная, — я слегка улыбнулась.

— Безусловно, — он склонил голову.

Мы обменялись ещё несколькими формальными фразами, и я уже собиралась осмотреться, когда нас прервала хозяйка вечера.

Графиня Стерлинг появилась словно из ниоткуда — статная, изысканная, с лёгкой полуулыбкой на губах.

— Ваша Светлость герцогиня Гровенор, — её голос был мелодичным, но в нём скользнула едва уловимая оценивающая нотка. — Должна признаться, я давно хотела с вами познакомиться.

Я посмотрела на неё внимательнее.

Платье графини было элегантным, приталенным и без пышных подъюбников, благородного жемчужно-серого оттенка, с декоративной вышивкой.

Я спрятала улыбку. Интересно. Значит, мои новшества укоренились при дворе прочнее, чем я думала. Платье явно было пошито по моему эскизу.

— Я польщена, графиня, — чуть склонила голову.

— Позвольте предложить вам угощения, миледи. У нас чудесное меню и... — она чуть лукаво улыбнулась, — развлечения.

— Развлечения?

— Через несколько минут начнётся игра в фанты, — она слегка наклонилась ближе и понизила голос. — Это любимая забава здешнего общества. Позволяет узнать друг друга с неожиданной стороны.

Мне стало любопытно.

— Каковы правила?

— Всё просто, миледи. В центре круга лежит шкатулка, в которую гости складывают свои личные вещи — перчатку, брошку, кольцо. Потом тянут наугад, и владелец предмета должен выполнить желание, предложенное тем, кто его вытянул.

— Желание? — переспросила я.

— Небольшое, в рамках приличий. Иногда — с лёгким намёком на флирт.

Я задумалась. Интересно посмотреть, как высший свет развлекается, когда отбрасывает маски официальных приёмов.

— Хорошо. Я присоединюсь.

Графиня одобрительно кивнула и повела меня в соседний зал.

Здесь, под высоким куполом, кресла уже были расставлены по кругу. В центре стоял резной столик, а на нём — та самая шкатулка, украшенная узорами.

Я опустилась в свободное кресло и краем глаза заметила, что рядом сидит баронесса Иоланда Селбридж. В её взгляде читалось плохо скрываемое раздражение.