Я решила не тянуть. Здесь, на балу, я надеялась встретить барона, чтобы раз и навсегда избавиться от его медальона.

Расстегнув сумочку на поясе, пальцами уверенно нащупала тонкую цепочку. Вытащив кулон, я протянула его мужчине, ощущая, как металл неприятно холодит ладонь.

— Это же ваше? Ваша вещица снова оказалась у меня. А вы говорили…

— Генерал Уоттон! Герой войны!

Громкий возглас господина Валентайна прорезал воздух.

Я резко повернула голову, взгляд метнулся к толпе за его спиной. Габриэль… Его лицо было мертвенно-бледным, а в глазах пылала магия.

Машинально обернувшись в поисках того, кого назвал Валентайн, я пробежалась глазами по холлу. Где генерал? Где этот человек, которого мне следовало бы опасаться?

Но передо мной по-прежнему стоял лишь барон Вентворт.

Пазл сложился с оглушительным щелчком.

Меня прошибло холодом. Рот приоткрылся сам собой, но слова застряли в горле.

Барон Вентворт... Генерал Уоттон... Мой муж?

Я отшатнулась, но не успела сделать и шага назад — генерал схватил меня за руку, его пальцы крепко сжали моё запястье.

— Ну, здравствуй, супруга, — произнес он с ядовитой насмешкой, и в его глазах полыхнуло настоящее пламя.

Его хватка была уверенной, неумолимой. Я рванулась, но тут же замерла, когда ощутила, как по коже разливается предательское тепло.

Огонь. Его огонь. Мой огонь. Они встретились, сливаясь в один поток, узнавая друг друга, сплетаясь, как две части единого целого.

— Я не ваша… — прошептала я, но голос предал меня.

Генерал не слушал. Его пальцы уверенно рванули край моей перчатки, и ткань со свистом соскользнула с руки.

И вот он. Брачный браслет… Кольцо из огня плотно охватило запястье, пробежавшись по коже тёплым светом.

Генерал резко задрал рукав своего мундира, и я увидела такой же браслет на его руке.

Наша связь, одобренная Светлым отцом.

Отпираться было бессмысленно.

Воздух вокруг нас загустел от напряжения. Гости, заметив, что происходит нечто неординарное, замерли, а затем, словно подхваченные единым порывом, начали тесниться за спинами господина Валентайна и Габриэля.

Лили стояла бледнее мрамора, её пальцы были сжаты в кулак, а Джеральд, видимо, опасаясь, что она не устоит на ногах, осторожно придерживал её за локоть.

Среди лиц, наблюдавших за нами, я заметила семейство Селбриджей. Барон смотрел с удивлением, его супруга с интересом, а вот Иоланда… Её взгляд жёг меня, словно прикосновение раскалённого железа. В её глазах полыхала ненависть, такая жгучая и всепоглощающая, что я почти ощутила её физически.

Господин Валентайн всё ещё пытался осмыслить происходящее. Он перевёл ошеломлённый взгляд с меня на генерала, как будто надеясь, что всё это — нелепая ошибка.

— Генерал Уоттон… Что здесь происходит? — его голос дрогнул, но в нём всё же слышалась нотка сдержанной осторожности.

Генерал медленно поднял голову. В его глазах больше не было насмешки, только разрушительное пламя.

— Ничего необычного, дорогой друг, — его голос был полон язвительности и какой-то едкой, застарелой горечи.

Он медленно и отчетливо произнес:

— Позволь представить — герцогиня Евангелина Гровенор, моя супруга. Согласно воле Его королевского Величества Ричарда Справедливого мне пожалован титул герцога Гровенора, дабы привнести в род моей супруги мужскую силу и одарить её своим семенем для зачатия наследника.

Меня словно током ударило. Кровь прилила к лицу. Слова раскалёнными иглами вонзились в сознание. Генерал, видимо, цитировал послание короля. Но каким тоном! А взгляд! Он прожигал.

В груди сердце колотилось так, словно пыталось пробить путь наружу.

Я нежеланная жена! Этот брак был насильно навязан Уоттону. Там, в зале, его ждёт та, кого он действительно любит.

А я?! Я — лишь та, с кем он связан брачными клятвами и которую он никогда не хотел. Какой смысл в муже, который даже когда будет в моей постели, во сне будет звать другую?

Унижение удушливо сковало моё горло, не давая вымолвить ни слова. Но я слишком себя уважала, чтобы позволить вот так втаптывать меня в грязь. Не могла дать ему, этому мужчине, которого я считала чужим, увидеть мою слабость.

Грудь сдавило от гнева и накатившей ярости. Магия внутри закипала, волнами поднималась от кончиков пальцев, растекаясь по коже обжигающим жаром. Она звала меня, нашёптывала: выпусти, сожги всё, что причиняет боль.

Ещё миг — и меня поглотит пламя. То белое пламя, в котором я очнулась в гавани в ночь призыва.