— Тридцать второй, срочно на пирс! Сам о ЧаПЭ доложишь, там уже Петрович прибыл, матроса Загребельного ищут. Всё, отбой! — командным голосом закончил мой шеф. Видно, что настоящий мичман. Мы с Карпычем быстренько обговорили предстоящий розыгрыш.

Шишечка примчался очень быстро. На лицо зелёный. Его матрос-спасатель, увидев Карпыча, развёл в сторону руками и проорал:

— Не нашли нихрена! Надо же, в первый день, и так сразу. Я вон два часа сидел, пока не сняли.

— Где сидел? Кто сразу? — ответил недоуменно мой шеф.

Подбежал Шишечка и затараторил:

— Карпыч, нет нигде этого пацана поляка. Погранцы говорят на канале, не снимали никого. Может вплавь ушёл, надо вдоль буйков пройтись.

— Ты чего несёшь, малахольный, кого нет нигде? — продолжал комедию Карпыч.

— Да Анджея этого, матроса твоего!

Я зашел сзади Шишечки и рявкнул:

— Дядь Миш, мы идём или нет? А то я так в первое дежурство никуда и не выйду.

Шишечка подпрыгнул и уставился на меня. Я уже успел высушить волосы, одеть шорты и тельняшку, и даже расчесался.

— Ты чо, ты чо! — заорал Шишечка, — Ты специально?

— Совсем ёбнулся малахольный. Андж тут всё время был, — сказал Карпыч, — Это ты куда-то в море не по расчасовке пошёл. Херню какую-то несёшь. Иди к Вальке сходи, у тебя солнечный удар походу.

Шишечка, сделав скорбное лицо, ушёл. Однако поздно было, его матрос назвиздел всем, что Шишечка получил солнечный удар и решил, что высадил нового матроса на пограничный буй и целый час его там искал. А новый матрос всё время был на месте и спокойно ушёл на патруль. Шишку потом долго мучали медики и даже послали в Новороссийск на какую-то медицинскую комиссию. Тому нет бы, промолчать, так он всем чуть ли не клялся, что вывез меня в море и бросил. Ну, какому человеку в здравом уме придёт такое в голову?

А мы с Карпычем вышли в море на мой первый патруль. Он меня попросил не называть его по отчеству в личном общении. Поэтому на первый патруль я вышел с Михой или Михом. Я сказал, что это типа по-польски. А Карпычу понравилось.

Блин, сколько загорелых и незагорелых тел в море. Глаза разбегаются. А с «Центральной» через систему вещания несётся:

— Это лето привет оооо.

Я эту группу «Родник» даже не помню в каком классе слушал! Может, поновее что ему привезти?

Мы отошли на своём алюминиевом «Востоке» к дальним буям и, заглушив двигатель, потихоньку покачивались на волнах.

Меня Карпыч загнал на бак с биноклем и заставил наблюдать за межбуйковым пространством. Сам мичман нацепил наушники радиостанции и о чём-то общался с центральной вышкой. Из-за волн наблюдать было неудобно. Я, скрестив ноги, сел по-турецки и пытался хоть что-нибудь увидеть. Жопу начало припекать. Пришлось сесть на спасательный круг.

— Андж, смотри: возле ближних буйков ярко-жёлтый матрас в направлении центральной, прямо посередине, — дал команду Миша, получивший указания с вышки.

Мне пришлось привстать, а потом выпрямится в полный рост. Как моряки постоянно смотрят на горизонт с вечно качающейся поверхности? Вот, заметил. Ярко-жёлтый матрас. На нём на коленях стоит женщина и машет руками, рядом ныряет мужик.

Я вытянул руку в направлении матраса.

— Держись за поручни, — посоветовал Карпыч, завёлся и на малом ходу пошёл в указанном мною направлении, — надо тебя по кОмпасу научить направление показывать, мне проще будет, картушка-то перед носом.

Какая у него картошка перед носом? Есть, наверное, захотел. У меня в бауле на пирсе, кстати, картоха, яйца, редиска, огурцы и кусок сушёной краковской. Думаю, не пропадет. Я спрятал всё на дно, там, наверное, попрохладнее будет.

Мы на малом подошли к матрасу, и Карпыч заглушил движок.

— Что случилось, товарищи отдыхающие? — грозным тоном вопросил он. Я же на всякий случай приготовился швырять пенопластовый круг в мужика на воде.

Женщина лет сорока, вся такая из себя наманикюренная и с укладкой на голове (вон как лак блестит, и это в море-то?), горестно воздела руки к небу и заорала:

— Ридикюль утонул!

Мужик, чуть не перевернув матрас, толстым тюленем выполз на него и, чуть отдышавшись, заорал на бабу:

— Манда ты, Людмила, самая натуральная.

— Кто такой Ридикюль? Сколько лет? Давно не показывался на поверхности? — не обратил внимания на маты Карпыч, не разобравшийся в ситуации.

— Он не плавает, он новый, я его перед отпуском купила! — завыла манда Людмила.

— Миш, это сумочка женская, — пояснил я напарнику, — ну там косметика и прочая бабская херня.