– С тобой все в порядке? – Шагнув ближе, я пристальней осмотрел девушку.

Та снова отстранилась. Задрожала. Подтянув юбку к коленям, попыталась выпрямиться на ноги, но не смогла. Словно у нее не было сил.

– Эй, – я наклонился, а Белянка еще отодвинулась. – Не бойся, я помогу.

Замотала головой, прижалась лопатками к холодной стене.

Глаза распахнуты в ужасе, губы сомкнуты в бледную кривую, вся дрожит, словно я на нее напал и насиловать собираюсь.

Меня это немного обескуражило. Я – принц, и моего внимания добиваются, а если проявляю интерес – расплываются передо мной с первого взгляда, но эта… бледная, отмахивается. Неуважение к королевской персоне? Или ей снегом глаза запорошило?

Толпа позади притихла, потому что большинство студенток мигом разобрались, кто перед ними стоит, погоны и особенная королевская вышивка не просто так на кителе сверкали.

Девушка с белоснежными волосами тяжело поднялась и, выставив руку в защиту, побрела под стенкой в сторону академии. Она явно собиралась сбежать.

Я в два шага перегородил ей дорогу. Белянка застыла напротив, свела светлые брови и скривила губы, будто я слишком обнаглел. Обняв себя руками, она не опускала голову, горделиво смотрела мне в глаза.

Что за нахальство? Ни поклона, ни покорного благоговения перед старшим наследником.

Осколок завертелся сильнее, буквально впиваясь в ребра. Либо она моя невеста, либо я сошел с ума.

Окинул взглядом попаданку с макушки до пят.

Прекрасно! Безродная, бледная и невзрачная. Папа будет счастлив, если осколок окончательно покажет на нее. Но это явно не мой выбор. Я люблю девушек ярких, с формами, чтобы было за что взяться и на что посмотреть. А эта – худенькая, будто тросточка, ростом выше большинства девушек, что толпились рядышком и дышали мне в спину. Лицо у бедовой трудно сказать какое, его просто нет, она как привидение – разве что не прозрачная – белая. Пальцы тонкие, плечи узкие, накрыты меховой накидкой, отчего рассмотреть размер груди было сложно – сомневаюсь, что там что-то выросло. Светлое платье в пол прикрывало крошечные блестящие туфельки без каблука. У меня вдруг возникло острое желание посмотреть на стройные ножки. Стройные же, уверен.

Хотя было в девчонке-попаданке что-то необычное. Это внезапное осознание заставило меня замереть и нагло разглядывать ее – мне разрешено все на балу, папа заплатил за смотрины достаточно – бал ведь не бесплатный.

И что меня привлекло в этой Белянке? Что так приморозило? То ли блеск перламутровой кожи, то ли блики будто алмазной пыли в глубине необычайных глаз, что с некоторых ракурсов смотрелись снежными, будто у нее радужек совсем нет, и черные крошечные зрачки, как бисеринки.

Синарьен

Я замер и долго рассматривал безродную. На ее длинных ресницах, словно иней на ветвях, дрожали крошечные капли влаги.

– Как тебя зовут? – протянул ей руку.

Она снова не ответила, мотнула головой и не увела взгляд. Глаза в глаза, будто впервые сталкивается с высокопоставленной личностью.

Осколок прекратил беснования в груди, и я, сам от себя не ожидая, отступил.

Не она это, слава Нэйше, хоть здесь повезло. Девушка сама отказалась от моего внимания, настаивать не буду. И наказывать за неуважение не стану, времени нет. Нужно торопиться завершить дела, до закрытия бала еще невесту найти, желательно по вкусу, а не папиному приказу. Желательно такую, чтобы во всех смыслах меня устраивала.

Бедовая, заметив, что я потерял к ней интерес, сорвалась с места и выскользнула по лестнице вверх, в зал под куполом из снежных звезд.

Я все-таки вернулся к хохочущим девушкам, чтобы продолжить поиски, проверить каждую на соответствие моим запросам, но взгляд нет-нет и выискивал в толпе белое узкое платье и меховую накидку.

Морозная пакость… не моя это зазноба, чего за ней бегать?

Через несколько минут сердце будто свихнулось – загрохотало под ребрами, завыло вьюгой, оживляя осколок. Я согнулся от тугой боли, приложил ладони к груди, боясь, что жизнь из меня выпорхнет и больше не вернется.

Когда удары под пальцами превратились в монотонный бой, а ноздри учуяли тонкий приятный аромат, сравнимый с редкими, нежными цветами ландышей, я поднял голову и посмотрел на балкон. Туда словно нитью тянуло взгляд.

Снова та бледная мышь и ее морозные глаза. Следит за мной. Ненормальная.

И меня осенило. Все девушки на балу веселятся, заигрывают с мужчинами, желая, чтобы их выбрали, а эта… кусок льда. Сторонится и пугается. Будто ей не нужен выбор.

Это заинтриговало. Как зверя запах крови заставляет преследовать добычу, так меня вперед толкнуло неизведанное. Нет, я Белянку не выберу, но стало жутко интересно, почему девушка такая: холодная и неправильная.

Не думал, что попаданцы, которых учили уже не первый год в академии, настолько могут цеплять. Они ведь чужаки неизученные наукой. Странные. Их у нас в мире несколько сотен. Лет пять был настоящий поток попаданцев, не знали, куда девать талантливых юных магов, будто их посылали к нам. Но зачем, наши великие архимаги так и не разобрались. Папа тогда принял решение обучать попаданцев, как энтарских одаренных магов, чтобы пользоваться чужемирными силами, а пустых простецов отправлять назад, если это возможно, или устраивать слугами.