Ущипнул себя, но так и не проснулся.

Лотта повис над головой, как немой свидетель, высоко-высоко, словно сейчас игнис 3 , сезон изнуренной жары и иссушающих ветров.

Теплая ткань костюма мигом прилипла к спине, на крыльях носа выступила влага. Чудеса… Да на улице жуткое пекло, снега нет и следа.

Отряхнувшись от листьев и оценив, как необратимо испортился мой парадный мундир, как подрались кружева рубахи до лохмотьев, я выбрался из узкого хода между кустами. Хорошо, что упал не на крышу теплицы. Она вся из стекла – порезался бы прилично. Садовники там розы и редкие растения выращивают. В основном для лекарских целей и совсем немного для украшения королевских покоев.

Из глубины сада навстречу выплыл громила в суконном сером костюме. А вот и слуга. Он и поможет мне до замка добраться.

Я махнул ему, подзывая.

Аны 4 , пустые, не отличаются умом и сообразительностью, зато они физически выносливые и способны выполнять тяжелую монотонную работу.

Мужик замер, нахмурился, сжал рукоять садовых вил.

Я приблизился, приготовив ладони к применению магии для защиты. На всякий случай. Это неосознанно получилось, ведь стражей поблизости не видать, а нахохленный вид слуги настораживал.

Я давно справляюсь с даром без заклинаний. Статус архимага получил еще до совершеннолетия. Ины, королевские семьи, наделены властью не только править, но и получают магические способности раньше остальных, и равных нам практически нет.

Хорошо, что приготовился – садовник попер буром и выставил передо мной зубастый инструмент.

– Ах ты вор несчастный! – замахнулся служка теплицы.

Я отклонился. Зубья прошли по плечу и разорвали ткань мундира.

Настоящий громила. Как его мама родила-то? Крупнее меня в плечах на локоть и едва ли не на голову выше. Увалень!

– Я – наследный принц, – задрав подбородок, спокойно ответил простецу и откинул спутанную косу назад, чтобы показать свое лицо, но руки не убирал. Придется применить магию – сделаю.

Садовник прищурился, будто пытаясь меня признать, склонил голову к плечу, прошамкал губами, но вилы все еще щетинились в мою сторону.

Я готов был раскрыть щит или ударить его ледяным шаром, чтобы оглушить, но надеялся, что мужлану хватит ума не нападать.

– Я – Синарьен ин-тэ О'тэнли. Угомонись, слуга!

Собрав пальцы в пучок, хотел впрыснуть в воздух немного водной стихии, но магия растеклась перед глазами жидким серебром и растаяла, а мужик и усом не повел, лишь нахмурился пуще.

Чтобы образумить его, я перевел ладонь с магией в сторону стеклянного купола.

– Погибнут цветы, если будешь сильно возникать. Оштрафуют же, тупое создание.

– О как! – вызверился он и оскалился, как дикий зверь. – Обмануть решил, гад этакой, на чужом горе сыграть, паршивец! – и выставил перед моим лицом грязные зубья, тряхнул ими хорошенько. – Я узнаю, что ты за зверь такой, вот только стражу покличу, ошиваешься здесь в поисках наживы! А ну валяй вперед, пока кости целы!

Сухая земля сорвалась с инструмента и запорошила глаза. Ну бык неотесанный! Страх потерял или разум, не иначе.

Я с трудом отстранился, попятился к ограде, а мужлан чуть не проткнул мой живот длинными зубьями. Мне удалось отпрыгнуть, но позади в спину беспощадно вгрызлись колючие лозы шиповника. Магия сорвалась с пальцев и больше не пробуждалась. Что за тьма? Я тряхнул ладонью, снова призвал боевой шар, но ничего. Даже не искрило.

– Сдурел?! Я – Синарьен! Старший сын короля Дэкуса. Я же тебя за нападение казню, кусок примороженного идиота. Ты на кого руки, то есть, вилы, поднял? На будущего правителя? Ты совсем безголовый, смотрю!

– Что ты мне заливаешь? – заржал детина и на удивление показал ровные белые зубы в широкой улыбке. – Давно помер первенец короля. Не ври, вор несчастный.

– Что?!

– Полгода как сани его сорвались в пропасть. Пыф! И нет принца Синарьена! Засранец тот еще был, распутник и бездарь. Теперь средний брат Ланьяр – наследник престола. Признавайся, оборванец, откуда ты вылез?! Где шмотки королевские взял? Меня магией не запугаешь, у меня защита на десять метров работает, – и увалень поцеловал висящий на груди амулет, не оставляя попыток свободной рукой тыкать в меня инструментом. – Ходят тут всякие, охочие полакомиться королевскими травами. А мне потом плати из своего кармана.

Детина напирал, а я не мог пошевелиться, осознавая услышанное.

Как это… сани в пропасть… Как это полгода?

– О нет, – ноги потяжелели, а колени подогнулись. Сердце ударилось в грудь до того сильно, причиняя оглушающую боль. Я согнулся пополам и с трудом выдохнул: – Лю…ба…ва…

Шагнул, пытаясь найти опору, в грудь впились острые зубья, садовник что-то орал, требовал идти вперед, мундир затрещал, но сильнее трещало мое сердце – будто лопалось.

Перед глазами вспыхнула черная пыль, и шею внезапно свело острой болью. Пытаясь скинуть ощущения, перехватил горло ладонями. Жгут закрутился кольцом, стиснул позвонки, и в горле взорвался удушливый кашель. Пока я отхаркивался и пытался дышать, мир запечатался в большое пятно тьмы.