Это был тот самый Мэйбл, натуральный и даже в каком-то смысле карикатурный гей, откликающийся на женское имя. Долговязый, ухоженный, в обтягивающих, но очень стильных одеждах ярких цветов, он с первого же взгляда был согласен со Сьюзан.

— Уэнздей у нас супер профи, загримирует, – подмигнул девушке Юджин, вызвав у той румянец, который был виден даже сквозь толстый слой пудры на лице. – У меня довольно загорелая кожа, остальное с помощью линз и парика легко исправить.

— Да что ты говоришь? – притворно изумился Мэйбл. – А ты не подумал, что природный блондин будет смотреться плохо, как брюнет. На твой грим уйдёт гораздо больше времени, чем ты думаешь.

— Меньше, чем делать меня бледной и сверкающей поганкой, – возразил он.

— А твои истинно европейские черты тоже гримом будем скрывать? – с сомнением посмотрел костюмер. – Сью, милая моя, где ты откопала эту капризную диву?

Последние слова были адресованы Сьюзан, которая просто веселилась, смотря на их спор.

— Нет-нет, Мэйбл, – покачала головой она. – Флэш участвует в этом просто из-за благодарности мне. Практически за бесценок. Просто он не очень любит вампиров, как оказалось.

— Я и оборотней не особо жалую, – фыркнул Юджин, скрестив руки на груди. – Просто мне Эдвард не особо нравится.

— О, так ты тоже болел за Джейкоба? – оживилась одна из моделей, которая должна была изображать Розали Каллен. – Скажи же, что он там просто душка.

— Я болел за Ван Хельсинга, – ответил он.

— Кто это? Я такого не помню, – удивилась «Розали».

— А его там и не было, к сожалению, – хмыкнул он.

Вот только кроме Сьюзан, Джонни и Уэнздей, лишь Мэйбл понял его отсылку на прославленного охотника на вампиров и прочую нечисть. Увы, но некоторые стереотипы о моделях, как о не самых образованных людях, в большинстве своём оказались правдивы. И тут не было даже особой вины самих моделей. Юные девушки и парни посвящали очень много времени и сил на то, чтобы быть привлекательными и держать себя в форме для развития своей карьеры в индустрии красоты. Тут уже было не до расширения кругозора.

— О, а давай я буду Джаспером? – пришла в его голову гениальная в своей простоте идея. Ну не нравился ему Эдвард.

— Нет, Джаспером будет Джонни, – сказала, как отрезала Сьюзан, подготавливая камеру.

— Да! Выкусил? – довольная улыбка появилась на лице Джонни, под смешки всех остальных.

Стоило сказать, что почти всю работу на студии, от постановки света до расставления декораций, они выполнили втроём: Сьюзан, Джонни и Юджин. Тогда он и встретил и познакомился с её младшим братом. Джонни Шторм был как раз воплощением этакого весельчака-разгильдяя-серфера, который жил на расслабоне и позитиве. Они с ним быстро нашли общий язык на три извечные мужские темы: машины, спорт и женщины. Как оказалось, им нравилось примерно одно и то же, только с нюансами. Например, обоим нравились американские пони кары, но Томпсон был поклонником Доджей, а Шторм Мустангов, но оба признавали красоту и хорошие качества и тех, и других.

Правда, поначалу, Джонни даже попробовал его запугать, чтобы он не вздумал обижать его сестру, сжав посильнее его руку во время приветствия. Надо сказать, что сил в руке у младшего Шторма было достаточно, но Юджин приложил чуть больше сил и сжал в ответ. Послание дошло до адресата, и они уважительно кивнули друг другу, под закатывание глаз девушки.

Сама фотосессия продлилась почти семь часов к ряду. Было сделано больше тысячи разнообразных фотографий. Все вокруг были просто в восторге, когда Юджин, чуть нахмурившись, смотрел в объектив, а в это время рядом с ним была одна из девушек-моделей. Даже Мэйбл что-то восторженно говорил о том, как это великолепно смотрится на камеру.

После завершения съёмок, они, также втроём, убирали всё оборудование и большую часть реквизита. Когда закончили со всем, на улице уже было пять часов вечера.

— Пойдём, угощу вас обедом или вернее ранним ужином, вы этого заслужили, – обратилась к ним Сьюзан, когда всё необходимое было погружено в её большой внедорожник Cadillac Escalade GMT800 две тысячи второго года выпуска, белого цвета. – Особенно ты, Флэш.

— Эй, а я? – возмутился Джонни. – Я тоже всё это таскал.

— Пока ты еле-еле одну сумку тащил с причитаниями, он играючи справлялся с двумя или тремя, – возразила ему она.

— Ну так и я не фанат качалки, в отличие от него, – младший брат обвиняюще ткнул в Томпсона пальцем.

— Я в спортзалы не хожу, – покачала головой Юджин.

— Да чушь собачья, – не поверил Джонни. – Я видел тебя с голым торсом. Такое без спортзала не получишь! У меня тоже есть такие же шесть кубиков. И я знаю, что ты их специально качал! Готов побиться об заклад.

— Я просто делаю утреннюю зарядку дома и в школе много тренировался в спортивной команде, – усмехнулся он в ответ. – Ну и хорошие гены. Они сыграли большую роль в том, что ты видишь меня именно таким.

О том, насколько гены, пусть и не совсем его родителей, сыграли свою роль, конечно, кроме него никто не знал, и не мог догадаться о том, насколько его слова двояки и точны одновременно.

— Эй, у меня тоже прекрасная наследственность, – поднял руки Джонни и даже специально покрутился вокруг своей оси. – Посмотри на меня и на мою сестру. Мы выиграли в генетическую лотерею, но даже так, мне приходится возиться в зале по полтора-два часа три раза в неделю. А ты говоришь в школе тренировался, – на этом моменте парень замер на секунду, вновь окинул его взглядом. – Постой-ка минутку. Много занимался спортом в школе? И твоё прозвище – Флэш, которое использует Сью… Да ладно! Ты тот самый Томпсон?! Флэш Томпсон из Мидтаунской школы науки и технологий?!