Поднимаюсь с кровати и спускаюсь в кухню. У домработницы — Марьяны Алексеевны сегодня выходной, поэтому дома стоит знакомая, почти оглушающая тишина. Перекрываю её громкой музыкой на колонке. Завязываю фартук и принимаюсь за готовку. Только в этот раз не просто чтобы занять себя чем-то, а стараюсь приготовить любимое блюдо Андрюши. Он как-то сказал, что обожает жаренную картошку со шкварками и лесными грибами. Если бы я знала, что пожарить картошку так сложно, в жизни бы не взялась за это дело, но отступать уже поздно. Мне очень хочется его порадовать.

Две сковороды с горелой картошкой отправляются в мусор. Туда же летит и полуварёная масса. Только к вечеру у меня получается добиться приемлемого результата. Пробую на соль и перец и кривлюсь.

— Господи, как люди это делают? — рычу, высыпая пересоленное блюдо в ведро.

Со следующей попытки у меня, наконец, выходит почти идеально. С золотистой корочкой, приятным ароматом белых грибов и нормальным количеством специй. Улыбаюсь первому по настоящему хорошему результату в готовке.

Оставляю папе короткую записку рядом с плитой с заверением, что это вполне съедобно, и быстро переодеваюсь. Накладываю добрую половину в контейнер и еду в часть. По дороге звоню Пашке и прошу выйти на КПП, попросив взять с собой Андрея, якобы невзначай. Правда, там не дожидаюсь, вхожу на территорию. Парней замечаю издалека. Губы сами расплываются в счастливой улыбке. Андрей кивает головой в сторону небольшой аллеи. Сменяю направление. Застываю в шаге от него, борясь с желанием шагнуть ближе.

— Фурия, что ты делаешь? — тихо, но с давлением выбивает он.

— Я… просто… — поднимаю пакет, но чувствую себя чертовски глупо. Чем я думала, когда сломя голову летела к нему с этой картошкой? — Хотела… Короче, вот! — втрамбовываю ему в руки пакет и отворачиваюсь, чтобы уйти.

Дикий хватает меня за запястье, останавливая.

— Кажется, я тут лишний. — посмеивается Промокашка, но не уходит.

Время всего около восьми, и территория кишит военными. Многие косят взгляды на нас. Андрей одёргивает руку, но взглядом крепко держит.

— Что это? — приподнимает пакет.

Мамочки, могла бы сгореть от стыда, сгорела бы.

— Ты говорил как-то, что любишь жареную картошку, и я решила тебе приготовить. Весь день училась. Надеюсь, тебе понравится.

Его брови ползут вверх. У Пашки отвисает челюсть.

— Ты готовила? Для меня? — растерянно выталкивает Андрюша.

— Да. — шепчу, теребя пальцами завязки на футболке и опустив глаза вниз.

Он, забив на всех, приподнимает пальцами мой подбородок.

— Спасибо. — лёгкая улыбка отражается в его глазах. — Пах, на стрёме постоишь? — обводит глазами пространство и затягивает меня в пустующую бойницу. Вжимается лбом в переносицу и хрипит: — Блядь, что же ты творишь, Кристина? Ты хоть представляешь, как трудно быть так близко, но не касаться?

— Да. — выталкиваю беззвучно. Прижимаюсь к губам в мимолётном поцелуе. — Я просто хотела сделать что-то для тебя.

— Кристинка. — притягивает за плечи, крепко обняв. — Ты просто чудо.

Целует в макушку и отстраняется. Замираем, сплетаясь взглядами. Вкладываю пальцы в его ладони. Андрей поглаживает их своими.

— Эй, товарищи, потом намилуетесь. — заглядывает в проём Паша. — Палево так-то.

Дикий ещё раз коротко целует и командует:

— Езжай домой, Манюнь. Я постараюсь вырваться на выходных хоть на пару часов. Всё равно больше не выдержу.

— До встречи. — улыбаюсь и, не оглядываясь, буквально убегаю из части, ведь соблазн остаться почти непреодолимый.

Удивляюсь, что папы всё ещё нет. Записка нетронута, как и ужин. Пожимаю плечами и плетусь в свою комнату. Нервничаю всё сильнее.

А что, если эта проклятая картошка совсем не такая вкусная, как мне показалось? А вдруг нас кто-то видел? А если папа спалил?

Звонок телефона заставляет меня подскочить с кровати.

«Андрюша»

Трубку хватаю быстро и с дрожью прикладываю к уху.

— Крис. — тихо, будто с опаской, говорит мужчина. — Картошка очень вкусная. Макей тоже заценил. — и смеётся приглушённо. — Но теперь я хочу борща.

— Ты невозможный. — фыркаю, тоже начиная смеяться. — Я не буду варить тебе борщ. И с картошкой еле справилась.

— Тогда на следующих выходных я тебя научу.

Падаю спиной на кровать и закрываю глаза. Лыблюсь как идиотка, а сердце так и поёт.

— В воскресенье парад. В субботу финальная подготовка. — толкаю негромко, знаю же, что никто его не отпустит.