— Я не горец, майор Петерсен. Поэтому, пожалуй, соглашусь с вашими доводами.

— У меня еще одна просьба. Если можно, разрешите мне и Джакомо идти рядом с пони. Девушки неуютно чувствуют себя в седле, да еще на высоте.

— А я не хочу, чтобы вы шли со мной рядом! — сама перспектива предстоящего спуска заставляла голос Зарины звучать чуть истерично. — Не хочу!

— Вы слышали? — сухо сказал Черны, — Она не хочет.

— Она не ведает, что говорит. Девушка страдает тяжелой формой вертиго. Подумайте, что я выиграю, если буду ее сопровождать?

— Вроде бы ничего…

Когда кавалькада, готовясь к спуску, выстраивалась на вершине скалы, Джакомо, ведущий пони с восседавшей на нем Лоррейн, проходя мимо Петерсена, шепнул:

— Неплохо исполнено, майор, — и исчез в снежной круговерти. Петерсен задумчиво посмотрел ему вслед.

Спуск при снегопаде и ветре всегда намного труднее, чем подъем. Каждый из его участников в полной мере испытал это на себе. Прошло почти два часа, прежде чем процессия достигла дна ущелья.

— Мы внизу? — это были первые слова Зарины с тех пор, как они покинули плато.

— В целости и сохранности, — отозвался Петерсен.

Девушка глубоко вздохнула.

— Спасибо. Можете отпустить мою лошадь.

— Это пони, — поправил ее майор. — Знаете, я как-то привык к этой малютке.

— Простите, — поспешно сказала Зарина. — Вы меня неправильно поняли. Я не хотела грубить вам… Просто хотела сказать, что вы такой… такой ужасный… и такой добрый… Нет, это я ужасная… А вы…

— Я сделал то, что обязан был сделать.

— Они собираются убить вас?

— Убить? Какие мрачные мысли. Почему они должны убивать меня?

— Вы сами сказали, что генерал Гранелли — злой человек.

— Генерал Гранелли находится в Риме. А вы не думаете о том, что может произойти с вами?

— Нет, не думаю, — голос девушки был угрюмым. — Это меня мало волнует.

— Обычно на этом месте в разговоре ставят точку, — резюмировал Петерсен.

Теперь ветер швырял снег не в лица, а в спины. Вскоре Черны опять подал знак всем остановиться. Он осветил фонарем грузовик, угнанный Петерсеном двое суток назад.

— С вашей стороны, майор, было разумно оставить транспорт в таком подходящем месте.

— Всегда рад помочь союзникам. Но ведь не на нем же вы сюда прикатили?

— Разумеется. — Черны сместил луч фонаря влево. Невдалеке темнел большой армейский фургон. — Полезайте в кузов. А ты, Эдвард, поедешь со мной.

Восемь пленников были усажены на пол возле кабины. Солдаты Черны разместились на боковых скамьях. В свете фонарей тускло поблескивали стволы автоматов. Зарычал мотор, и фургон подбросило на первом ухабе.

Через пять минут он уже выехал на дорогу, вьющуюся вдоль берега Неретвы.

— О! — воскликнул Харрисон. — Как я понимаю, скоро появятся яркие огни Яблоницы?

— Естественно, — откликнулся Петерсен. — Куда же еще может привести эта дорога? Она разветляется сразу за Яблоницей. Но дальше нее, похоже, сегодня мы не поедем. Уже поздно. Даже такие люди, как Черны, нуждаются в отдыхе.

Через короткое время водитель остановил машину и выключил двигатель.

— Но я не вижу никаких ярких огней! — завертел головой Харрисон. — Что задумали эти дьяволы?

— Относительно нас — ничего. Водитель дожидается Черны и Эдварда.

— Зачем? — спросил Джакомо. — У них есть своя машина.

— Думаю, их машина уже в Неретве. Тот парень, который встречал нас вчера, — помните? — Доменик, шофер в солнцезащитных очках, — он мог запомнить не только грузовик, но и его номер. Когда Метровича и Ранковича обнаружат — это, вероятно, пока не произошло, — за Черны может начаться погоня. Я говорю «может», потому что сильно сомневаюсь в этом. Полковник Михайлович вряд ли захочет предавать огласке ненадежность своей системы безопасности. Но Черны, должно быть, просчитывает все варианты.

— Помилуйте, — сказал Джакомо, — если за нашим похищением стоит Киприано, какой смысл Черны уничтожать итальянский грузовик?

— Вы меня огорчаете, Джакомо. Во-первых, мы не знаем наверняка, что за нашим похищением стоит именно Киприано. Во-вторых, если все же это майор, то он постарается замести все следы. Не забывайте, официально итальянцы и четники — союзники, верные друг другу до гроба.

Впереди послышались голоса, хлопнула дверца кабины, и заурчал мотор.

— Похоже на правду, — сказал Джакомо в пространство. — Конечно, жалко грузовичок.