— Соединенные Штаты мне платят, я состою на государственной службе, поэтому не задаю себе подобных вопросов, — ответил Фосетт.

— Вы отдаете себе отчет, что именно такими принципами и руководствовались гестапо и СС в Германии времен Второй мировой войны или КГБ в России?

— Отдаю. Но я полагаю, что подобная аналогия неправомерна. Соединенным Штатам не нужно добиваться усиления мощи — это и так самая могущественная страна в мире. А представьте себе, что произойдет, если такой секрет попадет в руки полусумасшедших лидеров некоторых стран Центральной Африки? Мы просто считаем себя более ответственными, чем другие.

— Хочется верить, что так и есть.

Фосетт постарался скрыть свое облегчение:

— Это означает, что вы согласны с нами сотрудничать?

— Да. Вы упомянули о том, что пришло время рассказать мне об этом деле. Почему?

— Потому что я рассчитываю на вас.

В разговор вмешался Бруно:

— А чего вы хотите от меня, полковник?

Фосетт знал, что в некоторых случаях не имеет смысла ходить вокруг да около.

— Достаньте для нас эту формулу.

Бруно встал и налил себе еще содовой. Выпил залпом и спросил:

— Вы хотите, чтобы я ее украл?

— Достаньте ее. Разве изъятие оружия у маньяка можно назвать воровством?

— Но почему именно я?

— Потому что вы обладаете уникальными способностями. Я пока не скажу, как именно мы собираемся их использовать. Могу только сообщить, что существует формула, которую знает один-единственный человек. Только он в состоянии ее воспроизвести. И мы знаем, где этот человек.

— Так где же?

Фосетт не колебался:

— В Крау.

Бруно прореагировал совсем не так, как предполагал его собеседник. Когда артист снова заговорил, его голос был таким же бесстрастным, как и лицо. Он невыразительно повторил:

— В Крау.

— Да, в Крау. В вашей родной стране и в вашем родном городе.

Бруно ответил не сразу. Он опустился в кресло и с минуту сидел молча. Потом спросил:

— Если я соглашусь с вами сотрудничать, то как доберусь до Крау? Мне придется нелегально переходить границу или вы сбросите меня на парашюте?

Фосетт сделал над собой героическое усилие и сумел скрыть охватившее его радостное волнение: за короткое время ему удалось склонить к сотрудничеству и Бруно и Ринфилда! Он деловито ответил:

— Никакой экзотики. Вы поедете туда с цирком.

На этот раз Бруно вообще лишился речи. Заметив его изумление, Ринфилд пояснил:

— Все правильно, Бруно. Мы, то есть я, согласились сотрудничать с правительством в этом деле. Правда, до настоящего момента я не подозревал о его важности. Мы предпримем короткое турне по Европе, главным образом по Восточной. Переговоры об этом уже идут полным ходом. Это вполне естественно. Они посылают к нам свои цирки, своих певцов и танцоров — мы нанесем ответный визит.

— На гастроли отправится весь цирк?

— Разумеется, нет. Это невозможно. Только лучшие из лучших. — Ринфилд еле заметно улыбнулся. — Надо думать, что вы входите в их число.

— А если я откажусь?

— Мы просто отменим турне.

Бруно посмотрел на Фосетта:

— Мистер Ринфилд потеряет кучу денег. Возмещение его потерь обойдется вашему правительству в миллион долларов.

— Нашему правительству. Да мы заплатим миллиард, чтобы добыть этот секрет!

Бруно перевел взгляд с Фосетта на Ринфилда и обратно.

— Я еду, — решительно заявил он.

— Замечательно! Большое спасибо от меня лично и от вашей страны. Подробности…

— Мне не нужна благодарность моей страны.

Эти слова прозвучали загадочно, но не оскорбительно. Фосетт был слегка озадачен, он попытался понять их скрытый смысл, но не смог и оставил свои попытки.

— Как хотите. Я только хотел сказать, что детали можно обсудить позднее. Мистер Ринфилд, говорил ли вам мистер Пилгрим о том, что мы были бы очень признательны, если бы вы смогли взять с собой еще двух человек?

— Нет, не говорил, — нахмурился директор цирка. — Как выясняется, мистер Пилгрим мне многого не рассказал.

— Мистер Пилгрим знает, что делает. — Теперь, когда Фосетт заполучил обоих, он снял бархатные перчатки, но остался вежливым и любезным. — Не было смысла перегружать вас ненужными подробностями до того, как мы заручились вашим общим согласием. Двое, о которых идет речь, — это доктор Харпер и наездница Мария, наши люди. Они очень нужны для достижения наших целей. Для чего конкретно, я объясню потом. Кое-что я должен предварительно обсудить с мистером Пилгримом, и немедленно. Скажите, Бруно, почему вы согласились с нами сотрудничать? Я должен вас предупредить, что это задание может оказаться исключительно опасным. Если вас поймают, то нам придется заявить, что вы не имеете к нам ни малейшего отношения.