— Прошу отужинать, что Бог послал.

Упрашивать Кирилла не пришлось. К его радости спиртного на столе не было, но зато от бабушкиных пирогов оторваться невозможно. С душой пекла, знала заранее, что не только зять, но и старший внук придет.

Кожины сегодня ночевали в Сосновке. Хотя Евгений Павлович снимал квартиру на Коломенской стороне, но завтра на службу не надо, а отказываться от приглашения старых Никифоровых себе дороже.

После ужина мужчины уединились в кабинете Ивана Дмитриевича. Дмитрий Федорович, предложил служивым коньяк, но желающих не нашлось. Дед плеснул себе на палец, чисто здоровья ради.

— Евгений Павлович, вы говорили, что авианосец принимаете?

— Не назвать это полноценным авианосцем. Мой «Выборг» строился как крейсер, типичный «губернский город» с усиленным вооружением, но достраивают как авианосец. Кирилл Алексеевич, сам понимаешь, ну какой авианосец в водоизмещении легкого крейсера? Получается что-то вроде «Воротынского», но еще меньше. Один ангар, одна катапульта, три истребительные эскадрильи, да полуэскадрилья пикировщиков. Броню тоже почти всю содрали. Пояс как юбка француженки.

— Авианосец ПВО? У нас в последних боях так «Воротынского» использовали. Может получиться хороший корабль сопровождения линкоров. Если не один «Выборг» такой, конечно.

— Не один. Всю третью серию «городов» перестраивают в легкие авианосцы.

— Это все интересно, только скажите, молодежь, — вмешался в разговор Дмитрий Федорович, — когда война закончится? Если судить по вестям с фронтов, запоздал твой «Выборг», Евгений Павлович. Ведь не раньше лета флаг поднимете, как ты мне рассказывал?

— Есть такое ощущение, ничего еще не закончилось. — Капитан первого ранга нахмурился, его пальцы барабанили по столешнице. — Не успеем англичан додавить, как из-за океана придет гроза. Американцы, как пить дать, влезут. Придут сразу в силах тяжких. Так что, и Кириллу на «Евстафии», и мне на «Выборге» придется драться в полную силу, без сантиментов.

— Придут? Может врут, да янки с японцами уже сцепились за Вест-Индию.

— На это и надеюсь. Только американцы уже хорошо вложились в войну. Страна богатая, сил у них хватит на два фронта. Нация молодая, здоровая, энергичная, совсем как русские. Видел я их, приходилось дело иметь. Наш размах души и кулаков. Упертые, как тысяча быков. Недаром говорят, на американских машинах не ставят передачу задней скорости.

— Серьезно?!

— Шучу конечно.

Кирилл слушал разговор в пол уха. Чувствовалось, Евгений Павлович прав. Скоро «Евстафий» завершит все испытания, команда сдаст экзамены. А там снова холодная суровая Атлантика. Эх, такое настроение сегодня было! С Ингой жаль расставаться. Хорошая девушка, интересная. Придется письма писать и вздрагивать, когда на борт корабля грузят мешки с почтой.

— Кстати, Кирилл, тебе письмо от папы. Пришло обычной почтой.

— Спасибо, дедушка!

— Заболтался с вами, забыл корреспонденцию отдать. — С этими словами Дмитрий Федорович открыл шкаф и извлек с верхней полки конверт.

Выходные пролетели как один день. Утром в воскресенье погуляли с племянниками по парку. Затем всей семьей пошли в старообрядческую церковь. После обеда Елена Николаевна отвезла Кирилла и Кожиных кого домой, а кого и дальше гулять. В семейный «Лебедь» влезли все. Елена Николаевна за последний год поднаторела в вождении. Да и мощная машина на зимних шинах с шипами уверенно держала дорогу.

Да, молодой летчик успел перед отправлением поезда пригородной линии погулять по вечернему городу с Ингой. Как и обещал, сводил в театр. Удачно, в кассе нашлись лишние билеты.

Увы, всему приходит конец. Расстались у парадной.

— Пиши. Забудь, что я тебе вчера говорила. При первой же возможности пиши. Из любого порта отправляй. Буду ждать.

— Мы еще в Лебяжьем. Не последнее увольнение. Свидимся.

— Все равно, звони и пиши.

В понедельник на утреннем построении на Кирилла Никифорова обрушилась интересная новость. На него пришел приказ об откомандировании в Гатчинскую офицерскую школу. Это три месяца обучения. Из-за войны подготовка сжатая, но программа в полном объеме. Значит, зубрить и слушать лекции, работать в мастерских и на полигоне с раннего утра до поздней ночи.

Гатчина рядом с Петербургом. Значит, появляется шанс вырваться. Хоть раз в месяц, но скататься, вживую взглянуть в эти глаза цвета апрельского лета. Услышать этот голос. Надежда есть всегда. Вера спасает.

— Повезло тебе, Никифоров, — из оцепенения фельдфебеля вывел хлопок по плечу.

— Спасибо, Борис Феоктистович, за удачный рапорт.

— Это тебе спасибо. Сумел. Не подвел. Смотри, и дальше не роняй честь «апостолов».