Ступай, заводи «Адажио ре минор». Боль не исчезнет, но ослабеет — такая уж это анестетическая музыка. Может быть, ты наконец заплачешь. Это ничего, это даже хорошо. Потом перевернешь страницу, и мы продолжим.

Сюрприз! Стихотворений сегодня будет два.

Сейчас — лермонтовское «Завещание».

«Брат» — это ты. И «соседка» — тоже ты. От последних двух строк, пожалуйста, попробуй улыбнуться.

Итак, вслух, с выражением:

Наедине с тобою, брат,

Хотел бы я побыть:

На свете мало, говорят,

Мне остается жить!

Поедешь скоро ты домой:

Смотри ж… Да что моей судьбой,

Сказать по правде, очень

Никто не озабочен.

А если спросит кто-нибудь…

Ну, кто бы ни спросил,

Скажи им, что навылет в грудь

Я пулей ранен был;

Что умер честно за царя,

Что плохи наши лекаря,

И что родному краю

Поклон я посылаю.

Отца и мать мою едва ль

Застанешь ты в живых…

Признаться, право, было б жаль

Мне опечалить их;

Но если кто из них и жив,

Скажи, что я писать ленив,

Что полк в поход послали,

И чтоб меня не ждали.

Соседка есть у них одна…

Как вспомнишь, как давно

Расстались!.. Обо мне она

Не спросит… все равно,

Ты расскажи всю правду ей,

Пустого сердца не жалей;

Пускай она поплачет —

Ей ничего не значит

Я вдруг отчетливо тебя вижу — оттуда. Ты улыбаешься, но на глазах у тебя слезы. Ничего, это уже прогресс.

Теперь, не теряя времени, к ежедневнику. Записывай дела, занимайся ими. Но рассчитай так, чтобы часам к шести освободиться. Зачем — узнаешь, когда всё исполнишь, вернешься к чтению инструкции и перевернешь страницу.

Бон апре-миди, мон амур.

Какая бы сейчас ни была погода, ты отправляешься в Нескучный сад, на пленэр. Подгадай так, чтоб оказаться там в предзакатный час.

Если холодно и дождь, это даже лучше. Там будет пусто. Люди тебе пока не нужны, они только помешают. Просто оденься потеплее и возьми зонт.

А также захвати с собой две следующие страницы, но пока в них не заглядывай.

Ты уже в Нескучном? Я выбрал этот парк, потому что мы с тобой никогда в нем не гуляли, и он не вызовет у тебя воспоминаний об ушедшем. В первые девять дней вообще постарайся выключить память. Я научился этому во время болезни. Я понял, вернее почувствовал, что пугающие и обнадеживающие мысли одинаково опасны. Они ослабляют. И завел себе ритуал. Как только подумаю о чем-то страшном, стряхиваю плохое пальцами с левого плеча. Если же, наоборот, шевельнется сладостное «а вдруг?!» — сбрасываю глупую надежду ударом по правому плечу.

Так же поступай и ты. Воспоминания прогоняй ударами по одному плечу, мысли о будущем — по другому. Не нужно тебе пока думать ни о прошлом, ни о грядущем. Для того я тебя в лес и привел.

В последние недели жизни я научился тому, чего никогда не умел: ощущать «сейчасность». Я ведь — должно быть в силу профессии — всегда жил или минувшим, или будущим, а на нынешнее мгновение, которое и есть жизнь, моего внимания никогда не хватало. И вот я оказался там, где жизнь сжалась до считанных дней, и каждый стал огромной ценностью. У меня будто открылись глаза. Я смотрел на небо, на деревья, на снег и словно щелкал, щелкал, щелкал фотокамерой. Останавливал мгновения, и каждое было прекрасно.

Посмотри вокруг. Весенний лес, даже если сейчас пасмурно, абсолютно прекрасен.

Сейчас ты возьмешь вторую страницу, прочтешь вслух стихотворение моего любимого Георгия Иванова, а потом поднимешь лицо к вечереющему небу и будешь смотреть на ветки, ни о чем, совсем ни о чем не думая.

С бесчеловечною судьбой

Какой же спор? Какой же бой?

Всё это наважденье.

…Но этот вечер голубой

Ещё моё владенье.