— Почему не оба?

— Отличная идея, — согласился он, а затем его рот снова накрыл ее рот, на этот раз требуя, и она предалась удовольствиям слишком большого пары в слишком маленькой постели.

Значительное время спустя Фрэнк снова улыбнулся ей.

— А теперь сюрприз.

— Да, пожалуйста.

Он засмеялся, поцеловал ее и одним плавным движением поднял с кровати.

— Тогда тебе лучше одеться.

— Ты имеешь в виду, что это общественный сюрприз? — поддразнила она, наслаждаясь голодом в его глазах, пока он смотрел на нее.

— Не совсем, но нам нужно покинуть сарай. А теперь одевайся, пока у меня не возникло искушения отложить сюрприз еще на час или около того.

— Ты ненасытен.

— Я знаю. Не думаю, что когда-нибудь перестану хотеть тебя.

— Хорошо.

Его глаза загорелись, но она ускользнула прежде, чем он успел дотянуться до нее.

— Но позже.

— Тогда одевайся, женщина.

Виктория рассмеялась и пошла собираться. Одевшись, она нашла Фрэнка внизу в лаборатории. Его это больше не беспокоило, хотя Аластер Беннингтон заинтересовался ее работой и предоставил ей несколько новых единиц оборудования.

— Эти травы хорошо растут, — сказал он.

— На данный момент они самые многообещающие. На следующей неделе я отправлю несколько образцов Эдварду, чтобы посмотреть, сможет ли он повторить результаты.

Ее бывший помощник теперь руководил ее старой лабораторией, и у них сложились прекрасные рабочие отношения.

— Это здорово, но сегодня больше никакой работы.

— Конечно.

Фрэнк взял корзину, затем взял ее за руку и повел через заднюю дверь вверх по тропинке, ведущей к его мастерской.

— Это значит, что и для тебя никакой работы, — сказала она с насмешливой строгостью, пока они поднимались, хотя у нее не было реальных возражений, если ему понадобится поработать над одним из своих произведений.

Она любила его мастерскую, любила запах дерева и морилки, любила наблюдать, как его руки скользят по дереву с той же изысканной осторожностью, с которой они двигались по ее телу, но она была слишком занята, чтобы навещать его здесь в течение последних нескольких недель.

Они вышли на поляну, и ее сердце екнуло. Разрушенная ветряная мельница больше не была разрушенной. Свежий сайдинг заменил обугленное дерево, а паруса были очищены и отремонтированы, готовые к использованию новой парусины.

— Ты восстановил ее? — прошептала она.

— Не совсем, но начало хорошее. Что думаешь?

— Я думаю, это прекрасно! Не могу поверить, что ты сделал так много и так быстро.

— Мне очень помогли, и оказалось, что у большей части древесины были только поверхностные повреждения. Конструкция все еще прочная.

Судя по тону его голоса, Виктория поняла, что это важно. Она сжала его руку, а затем подпрыгнула на носочках.

— Можем ли мы войти внутрь?

— Конечно.

Они вместе пошли к мельнице, но, когда дошли до нее, Фрэнк остановился и поднял ее на руки, а затем внес через дверь.

Ее сердце пропустило еще один удар.

— Фрэнк?

— Просто тренируюсь, дорогая.

Прежде чем она успела решить, как ответить, Фрэнк медленно обернулся.

— Ну, что думаешь?

Внутри было так же нетронуто, как и снаружи, со свежим деревом на стенах и оригинальными широкими досками пола, отшлифованными до мягкого сияния. Единственным исключением стал массивный центральный пост. Его отшлифовали до гладкости, но темныелинии все еще портили поверхность.

— Я решил оставить следы как напоминание о том, что, даже несмотря на то, что мы ранены, мы все равно можем выстоять, сильные и могучие, — тихо сказал он.

Ее глаза наполнились слезами, когда она обвила руками его шею.

— Я так тебя люблю, — прорыдала она.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, и тогда ей пришлось перестать плакать, потому что он ее целовал.

Когда Фрэнк, наконец, поднял голову, он нежно провел большим пальцем по ее влажной щеке, его глаза светились теплотой.

— Готова увидеть остальное?

— Есть еще что-то?

— Конечно.

Он понес ее вверх по лестнице, вьющейся вокруг внешней стены, на следующий этаж. Три двери открывались с лестничной площадки, а дополнительная секция открывалась этажом ниже. Он распахнул одну из дверей.

— Я хотел, чтобы наша комната выглядела как убежище от внешнего мира. Место только для нас двоих.

Массивная кровать, которую он ей обещал, доминировала в комнате, ее тяжелый дубовый каркас, вручную украшенный виноградными лозами и листьями, располагался между двумя огромными окнами. Матрас был покрыт простым темно-красным одеялом, а у изголовья кровати была сложена большая стопка белых льняных подушек.

— Ты сделал это? — спросила она, хотя уже узнала изысканную резьбу.

— Да. Тебе нравится?