Поднялась чтобы идти на кухню, оборотень поднялся следом.

— Сиди я сюда принесу.

— Я помогу.

— Хорошо — И улыбнулась во все свои тридцать два зуба.

Ну хоть будет повод использовать обеденную зону в гостиной.

Соорудив сытный перекус уселись за стол.

Я пила чай и наблюдала как мужчина разделывается с мясом и овощами, в основном конечно с мясом. Как я успела заметить волки очень неравнодушны к этой категории продуктов.

Когда он наконец приступил к чаю. Я поднялась и направилась на кухню.

— Принесу тебе пирог, совсем забыла про него.

— Угу, вам помочь?

— Это же пирог, сиди, я справлюсь. — похлопала его по плечу.

Когда мужчина был уже увлечен, лакомством я решила, что хочу съесть яблоко. И естественно отправилась за ним на кухню.

Возвращаться я не планировала, поэтому как только оказалась на кухне не теряя времени выскользнула в сад. Обошла дом и быстро, как могла, зашагала к месту проведения суда.

Когда Сергей поймет, что я не вернусь. Я буду уже на месте.

Зрелище представшее моему взору поражало. Все были увлечены тем что происходило во дворе, меня особо никто не заметил. Во всяком случае я не привлекла ненужного внимания.

В центре двора, на стуле, сидела Мила. Выглядела она ужасно. Её с трудом можно было узнать. Напротив обособленно стояли мужчины из совета. А Данияр стоял в центре.

— И так решение вынесено. Казнь будет приведена в исполнение, сегодня днём.

— Данияр, нет! — сама не поняла как эти слова сорвались с губ. Я просто не могла промолчать.

Все в один миг замолчали и уставились на меня.

Данияр был зол- пространство наполнилось его утробным рычанием.

То, что произошло в следующий миг. Я видела в мельчайших деталях и запомню на всю жизнь каждое мгновение.

Пока все смотрели на меня Мила дернулась в мою сторону, веревка которой были связаны руки, с треском разлетелась. Я видела как ее тело неестественно выгнулось меняя очертания. Те оборотни, что стерегли её тянули к ней руки, но их пальцы хватали воздух. Словно масло, она ускользала. До меня ей было всего пару шагов. Когтистая лапа рассекла воздух перед глазами, а зубы были готовы сомкнуться на моём лице. Но одна секунда, один мигдоона дернулась назад, раздался визг и хруст. Я ничего не видела, потому что отлетела назад, больно ударившись головой. Хотела подняться, но сознание стало мутным, голова закружилась. Рука метнулась к затылку и наткнулась на что-то липкое. Кровь.

Но не это привело меня в ужас, а моя рука, она была буквально разорвана, тремя глубокими порезами.

Всё это заняло считаные секунды. Оборотни пытались оказать мне посильную помощь. Всего Мгновение и Данияр уже рядом, поднял меня на руки и отнес в дом администрации. Уложил на диван.

Врач был уже тут, давал указания. Осматривал, что-то говорил, спрашивал. Я могла лишь чувствовать свой живот. Малыш только бы с ним было всё хорошо, иначе я себе не прощу.

Голова гудела, я лежала уставившись в потолок. Гул нарастал, перед взором кружился хоровод картинок, я не могла ничего разобрать. одна сменялась другой так быстро, что я не успевала замечать, что я вижу.

Хотелось закрыть уши руками, но руки не слушались. С большим усилием смогла повернуть голову. Уставилась в окно, а там ночь.

Что?

Перевожу взгляд, на того кто рядом, фокусируюсь. Данияр, держит мою руку.

— Пить- языком не могу пошевелить присох к нёбу.

Оборотень приподнял мою голову, поднес стакан и наклонил, чтобы я смогла отпить. Стакан я осушила полностью.

— Как себя чувствуешь? — голос такой уставший. Совсем без эмоций. Холодок прошёлся по спине.

Я вскинула руку к животу, ощупала. Прислушалась.

— Всё хорошо с ребенком. Это удивительно. И чудо конечно. Тебе зашили руку. и голову. Кожа регенерирует хорошо, лучше чем у человека. Доктор считает это из за ребёнка.

Мужчина выглядел уставшим, даже посеревшим.

Попыталась сесть. Морщилась от боли, но мне удалось.

— А с тобой что?

Ответом мне был долгий, тяжёлый взгляд.

— Со мной? Со мной очевидно Ты!

Ты подвергаешь себя опасности, делаешь, что тебе в голову взбредёт, такое чувствую, что ты сама по себе. Только что ты пережила серьезный стресс, и о чём ты думаешь вытворя такое? Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть? А о ребенке ты подумала?

И хотя тирада была полна раздражения, обиды и злости, какая-то часть меня выдохнула с облегчением.

— Вся стая на ушах, тебя вообще никто защитить не может. Особенно от самой себя.

Ты хоть на минуту задумалась, что делаешь?

— Я не хотела, чтобы так было, но ты даже говорить не стал со мной.

— Нет! Я говорил. Это ты не желаешь слушать. Я ведь сказал что будет суд. И сказал чего буду просить. Но там были все жители и совет. Пойми наконец, это стая оборотней, не людей!