– Такие типы не отцепляются сами по себе, – сказала Тельма.

– Я… я знаю.

Тельма удовлетворенно кивнула.

– Вот и хорошо. Возьми на завтра выходной и спокойно во всем этом разберись. Узнай его имя и адрес. Я позабочусь об остальном.

Джемма вернулась к Далии, чувствуя себя совершенно ошеломленной. Как оказалось, нигде нельзя было чувствовать себя в безопасности. Ни дома, ни на работе. Длинные грязные пальцы этого типа дотягивались до нее везде, где бы она ни оказалась. И Тельма была права. Он не сольется с ее горизонта сам по себе.

Когда Джемма кое-как закончила с Далией, остальные вишни в цвету выглядели далеко не столь эффектно, как первые. Остаток дня превратился в сплошной кошмар. Следующий удар мог быть нанесен откуда угодно. Какая-то новая клиентка, взгляд которой вроде задержался на Джемме всего на секунду дольше, чем требовалось… Парень в темных очках, который перед входом в салон что-то проверял в своем телефоне… Курьер службы доставки, который хотел, чтобы Джемма расписалась в получении нескольких коробок, а затем добавил: «И еще за одну» таком тоном, в котором ей почудилось злорадство… В каждом таком случае у нее перехватывало дыхание, кружилась голова и напрягалось все тело.

Этому типу даже не нужно было что-то делать. Джемма все делала сама. По мере того, как день близился к концу, она все больше чувствовала себя издергавшейся развалиной.

Ей требовалось, чтобы ее кто-нибудь утешил. Она просто не переживет еще один вечер, если Бенджамин будет вести себя все так же отстраненно. Джемма вытащила свой телефон, собираясь отправить ему сообщение – попросить его сегодня прийти домой пораньше, поскольку ей нужно с ним поговорить. И застыла, едва глянув на экран. На ее телефон пришло тридцать семь новых уведомлений.

В тот момент Джемма была почти уверена, что это нечто вроде того, что она получила в пятницу, – сообщения с неизвестных номеров, напоминающие ей о прошлом. Но нет, на самом деле это оказались просто уведомления из родительской группы. Открыв чат и просмотрев последние посты, она нахмурилась.

Поначалу речь шла о подменной воспитательнице – с вопросом, куда же девалась Пола. Джемма и понятия не имела, что ту кто-то подменял, – отвозил Лукаса в садик Бенджамин. Затем одна из матерей написала, что слышала, будто Полу уволили, после чего последовали несколько возмущенных комментариев касательно непристойных фото Полы, полученных некоторыми родителями по электронке. Это, писали они, не тот человек, которого они хотели бы видеть обучающим их детей. Какой-то папаша с потугами на юмор посетовал, что никаких голых фоток не получал, вызвав еще один взрыв материнского возмущения.

Джемма положила телефон, вдруг почувствовав себя совершенно разбитой.

Пола сказала ей, что если шантажист узнает про их разговор, то разоблачит ее. Разошлет всем ее снимки.

И, похоже, каким-то образом он все-таки узнал.

Тем вечером укладывал Лукаса спать Бенджамин, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем их сынишка наконец закрыл глаза. Даже после укладки в постель у Лукаса оставался едва ли не бесконечный арсенал просьб и жалоб: стакан воды, подушка, которую требовалось взбить, тень, похожая на монстра, которую нужно было исследовать, еще одни обнимашки… Джемма вроде никогда не имела ничего против подобных запросов, но Бенджамин чувствовал, что его терпение иссякает с каждой секундой. Однако в конце концов… в конце концов Лукас заснул.

Джемма все еще не сказала Бенджамину ни слова, и он тоже хранил молчание. Они ходили чуть ли не на цыпочках, не желая раздражать друг друга. В этот вечер Джемма вроде немного смягчилась. Их ссоры никогда не продолжались так долго. Бенджамин надеялся, что Джемма соскучилась по его обществу точно так же, как и он по ее.

Когда он в очередной раз вошел в гостиную, Джемма откупоривала бутылку вина.

– Не хочешь чуточку?

– Да, спасибо.

Оба были подчеркнуто вежливы и любезны. Джемма налила обоим по полному бокалу. Бенджамин присел на диван, а она устроилась рядом с ним. Не слишком близко, но ровно настолько, чтобы он мог положить руку ей на колено или наклониться и обнять ее. Учитывая недавно полученные известия, объятия были ей крайне необходимы.

Бенджамин поднес свой бокал к губам, после чего пару раз кашлянул.

– Я тут сегодня разговаривал со своей мамой…

– И о чем вы говорили?

– Э-э… Она выгнала папу из дома. – Голос у Бенджамина слегка дрогнул, когда он произносил эти слова, кажущиеся совершенно невозможными в его устах.

– Что?! – изумилась Джемма.

– Похоже, он ощутил необходимость признаться в каком-то старом романе. В чем-то, что произошло двадцать лет назад, – с горечью произнес Бенджамин. – Подробностей я не знаю, мама не захотела делиться. Хлоя думает, что в то время это могла быть его секретарша. Она помнит ее с тех пор, как мы были детьми. Я вот не помню.

Может, на самом-то деле он все-таки помнил ее – ту жизнерадостную блондинку, которая улыбнулась ему, когда он однажды пришел с отцом в его офис. Но мысль об отце и этой женщине была отвратительной, почти невероятной. Бенджамин предпочитал думать об этой «другой женщине» как о ком-то, кого он никогда не встречал.

Джемма вроде как полностью ушла в какие-то собственные мысли, сосредоточенно наморщив лоб.

– Ты уже поговорил с отцом?

– Я не счел нужным, – сердито ответил Бенджамин. – Не знаю, о чем он думал.