— Нет! — кричит она, но этот крик быстро переходит в вопль, когда я с силой вонзаю в нее свой член, погружаясь до самых яиц одним безжалостным толчком.

Мгновенно оргазм прорывается через нее, заставляя ее киску сжимать мой член так сильно, что я не могу вырваться.

— Господи, — шиплю я и чуть не падаю на нее сверху, но вовремя успеваю поймать себя. Мои руки лежат по обе стороны от нее, и мое тело содрогается.

Она чувствует себя просто охренительно, — простонал я, и мне пришлось применить силу, чтобы вытащить ее. Не в силах контролировать свою потребность, я снова проникаю в нее, и жестокими толчками начинаю трахать свою жену, пока она бьется в конвульсиях от охватившего ее тело экстаза.

Ее хныканье и стоны становятся еще более интенсивными, когда воздух наполняется звуками шлепков нашей кожи.

Трение между нами превращается в ад, и, желая трахнуть ее еще сильнее, я хватаю ее за бедра и поднимаю ее задницу в воздух.

Когда я снова вхожу в Грейс, ее тело сотрясают спазмы, и каждый раз, когда я погружаюсь по самые яйца в ее скользкий жар, она дергается, словно провод под напряжением.

— Возьмись за грудь и держись крепче, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Грейс делает все, что ей говорят, и от этого эротического зрелища я впиваюсь в нее как одержимый.

Ее спина выгибается, а лицо напрягается, как будто ей больно, но затем эйфорическое выражение снимает напряжение с ее лица.

Ее руки соскальзывают с грудей, и я наблюдаю, как она теряет сознание. Не в силах остановиться, я неустанно трахаю ее, пока наслаждение не пробегает по позвоночнику и не захватывает мои яйца, а затем взрывается во всем теле.

Я теряю все силы и опускаюсь на Грейс, пока мой член набухает и подрагивает. Из моей души вырывается стон, когда я опустошаю себя внутри нее, а мое зрение становится нечетким от сильного экстаза.

Как только Грейс приходит в себя, ее киска обхватывает меня так чертовски крепко, что это граничит с болью.

Я быстро просунул руку между нами и стал тереть ее клитор, и это заставило ее оргазм длиться дольше.

Я смотрю на ее изящное лицо, когда она кончает в меня, и гордость переполняет мою грудь.

— Вот так, детка, — похвалил я ее. — Кончи на мой член. — Она плачет и хватается за меня, прижимая к себе так крепко, что я чувствую себя самым могущественным мужчиной на свете.

Когда ее удовольствие начинает угасать, я прижимаюсь поцелуем к ее правой груди и говорю: — Такая хорошая, блядь, девочка. Я буду любить трахать тебя до конца наших дней. —

— Я могу не пережить этого, — усмехается она, и мой член частично выходит из нее. — Кажется, я отключилась. —

— Так и есть, — отвечаю я с довольной ухмылкой на лице. — Я сказал, что собираюсь трахнуть тебя до потери сознания. —

Она поднимает руку к моему лицу и проводит пальцами по виску и челюсти. — Всегда держишь слово. —

Я отталкиваюсь от ее тела и становлюсь на колени между ее ног. Я смотрю на свою разрядку, покрывающую ее киску, и чувствую себя таким охренительным собственником, что у меня вырывается рык.

— Ты хорошо носишь мою сперму, моя жена. —

— Господи, Доминик, — усмехается она, садясь.

Когда она слезает с кровати, я провожаю ее взглядом до самой ванной, прежде чем тоже слезть.

Зная, что для нее это пусковой механизм, я предупреждаю: — Я собираюсь обнять тебя сзади. —

Она оглядывается через плечо и наблюдает, как я обхватываю ее руками, сцепляя их по бокам. Прижимая ее спиной к своей груди, я внимательно слежу за ее реакцией.

Приступа паники не возникает, вместо этого она говорит: — Я вам доверяю. —

Улыбка расплывается по моему лицу, и, повернув ее к себе, я крепко обнимаю ее, говоря: — Спасибо, Грейс. Это очень много для меня значит. —

ГРЕЙС

Стоя на веранде, я наблюдаю, как солнце садится за озеро.

Я никогда не устану от этого вида.

Прошло три недели с тех пор, как мы с Домиником впервые занялись любовью, и мои чувства неуклонно росли.

Мне кажется, я люблю его.

Мы так уединились в горах, живем в своем собственном маленьком пузыре, что я никогда в жизни не была так счастлива.

Иногда я забываю, что Доминик — не кто иной, как мой отшельник.

Ветер уносит мои волосы с лица, и, обхватив себя руками, я втираю тепло в бицепсы.