— Да я и сам не стремился сюда вернуться. — ответил на ломанной латыни седой ведун. С немалым трудом. Он, конечно, мало-мало поупражнялся с Дарьей, но все равно — тяжело. Столько лет языком не пользовался совсем.

— Вернуться? — еще больше удивился Маркус.

— По юности я в Ольвии службу нес и Фортуну пытался свою сыскать.

— Но не сложилось.

Вернидуб молча развел руками.

И тут вмешался портовый чиновник.

— Кто ты такой и какова цель твоего визита?

— Я гонец, принес сообщение командиру векселяции.

Маркус подтвердил его статус. И они безотлагательно отправились к центуриону. А к оставшимся спутникам ведуна на лодке поспешили носильщики с едой и водой. Портовый чиновник все прекрасно понял и отреагировал предельно адекватно.

О том, кто такой Маркус и какую роль играет, он прекрасно знал. И если уж он подтвердил, что явился гонец к центуриону, то дело точно серьезное.

— Что у вас там произошло? — отойдя шагов на полста, поинтересовался купец, намеренно вернувшись на праславянский.

— Ты хочешь, чтобы я дважды рассказывал? — едва заметно улыбнулся Вернидуб.

— Проклятье! Я сдохну от любопытства, пока мы дойдем!

— Столько дней как-то выжил.

— Ты, кстати, зачем прибыл-то? Что-то важное?

— Да. Сговориться о торге в новых обстоятельствах, чтобы год не терять. Ну и сообщить о том, что Беромир более на старом месте не живет.

— И где же он теперь?

— У самой рощи по правому берегу.

— Хм… а это, — кивнул Маркус неопределенно назад, — его лодка?

— Да. Сам придумал и построил. Но это уже улучшенная. Понравилась?

— А она так всегда быстро бегает?

— Летает… просто летает! Но Беромир сразу предупредил: не облизывайтесь. Будете хорошо себя вести, он вам куда интереснее «собачку» построит. Это ведь речная, а потому на морской волне будет чувствовать себя скверно. А ежели просто увеличить ее — толку не выйдет. Также резво не пойдет.

— И сколько он хочет за «собачку»?

— Договоримся, — подмигнул Вернидуб. Он, на самом деле, изначально не сильно верил в успех этой рекламной акции. И теперь чувствовал определенное вдохновение. Беромир ведь в очередной раз оказался прав…

[1] Здесь автор имеет в виду привычки, ведущие к неким автоматическим действиям. В некотором объеме они полезны, например, для формирования кризисных поведенческих реакций, тех навыков боя или стрельбы. Но, когда их становится слишком много, у человека начинается «день сурка» с жизнью «на автомате».

[2] Абстрактное мышление у человека — это приобретаемое свойство, которое можно развить только с началом полового созревания, нагружая разум соответствующими задачами абстрактного характера.

Часть 2

Глава 6

168, липень (июль), 8

— Говорят, что смотреть вечно можно на три вещи, — довольным голосом произнес Беромир.

— На какие же? — уточнила Дарья, после несколько затянувшейся паузы.

— На огонь, воду и то, как кто-то другой работает.

— Все шутишь… — фыркнула ведьма, она, чем дальше, тем больше «разрабатывалась» ментально. И уже случались моменты, когда шутки ей не требовалось объяснять. Вот как сейчас. Поэтому Беромир добродушно хохотнул, приобняв ее, и пошел навстречу плоскодонке, на которой только что привезли очередную партию луговой руды. Не мытой. Как есть…

Эти две сотни рабочих рук открыли натурально новые горизонты.

Там, у старого жилища, когда удалось «припахать» бояр с дружинниками, то и сотни работных человек совокупно не набиралось. Да и мотивация у большинства была совсем иной. Одно дело помогать из вежливости и обстоятельств, и совсем другой — прийти на оплачиваемые работы. За которыми к тому же ведуны присматривали.

И кто пришел?

Не бояре да дружинники, которые воспринимали себя элитой кланов, уступающей разве что ведунам да ведьмам. Нет. Сюда явились самые бедные и тянущие наиболее жалкое существование. Оттого и вели они себя намного приличнее. Ленились, правда, немного, но не наглели, так как видели в этих заработках свой шанс…

Работники, пользуясь инструментом Беромира, быстро вырубили довольно крупный участок леса. Не векового, разумеется. Нет. Лет тридцать назад его уже выжигали под посевы. Так что теперь что-то порядка семи гектаров окружающего пространства представляло собой живописные пеньки. С которыми, впрочем, только еще предстояло поработать.

Потом.

Сейчас же, создав определенную зону отчуждения, чтобы незваные гости тишком не подобрались, Беромир переключился на другие дела. А именно на добычу глины, железной руды, известняка и доломитов.