Кольчуги еще по осени привезли.

Сотню.

Целую сотню!

Десять штук, правда, пришлось отдать Сусагу[1]. Но и оставшиеся девяноста хамат выглядели чем-то волшебным! Немыслимым просто! К ним бы теперь шлемы наделать, которых, почему-то не привезли, хотя и обещались на будущий год раздобыть какие-нибудь.

Пилумов тысячу привезли.

Ну и так — по мелочи всякое сырье, вроде купоросного масла, меди, олова, свинца, серебра и прочего. Соли, кстати. Аж десять тонн! За глаза, иными словами.

И кошек.

Целый выводок.

Каких-то серебристых таких, пятнистых. Как сказал Маркус — из Египта[2]. Симпатичных, но не самым удачных. Из-за отсутствия подшерстка им прямо скажем зимой в здешних местах будет прохладно. Но выбора особо и не было. Либо этих из Египта, либо, в сущности, таких же, только отличной раскраски из западного Средиземноморья. В Галлии и Британии, конечно, какие-то иные коты обитали, но едва ли домашние, да и далеко. В общем — что нашли, то и привезли. Сразу чуть за десяток.

По важным заказам Беромира и, в особенности, китайским, пока ничего не получилось. Решили работать постепенно. Сначала отправить торговые корабли за Индию — в Юго-Восточную Азию с целью разузнать что к чему. Разведать обстановку, так сказать. Для чего им зеркала с компасами особо и требовалось, ради которых Маркус по весне и должен был явиться. А потом, уже на следующий год, если все сложится, попробовать проникнуть дальше — до японских островов и далее, с целью раздобыть снежный бамбук.

Впрочем, ведун даже и не рассчитывал на то, что римляне сумеют что-то достать такого редкого, во всяком случае, быстро. Просто «закинул удочку» в расчете на удачу. Привезут — хорошо, нет — и черт с ними. Аналогично он «накидал» им большой список по всякого рода минералам, вещества, ну и специалистам. Да-да. Он хотел купить у римлян пару десятков рабов-ремесленников самого разного профиля. Просто потому, что сам зашивался, а квалификации местных, очевидно, не хватало…

Семян для посевов по осени тоже много привезли. Прям хорошо так и богато. Наверное, всех подходящих культур, которые сами разводили. Тут и листовая капуста, и чеснок, и свекла, и репчатый лук, и морковь, и репа, и огурцы, и горох, и овес, и рожь, и еще какие-то травы. В принципе — за глаза, чтобы организовать многополье даже без использования удобрений.

По весне Маркус обещал привести еще. В том числе и семян льна несколько десятков тонн. И масло. Много масла, как оливкового, так и льняного. Весна вообще обещала оказаться сложной и интересной, как и весь последующий год… а то и годы. Главное теперь было не вляпаться ни во что дурное и глупое. И строить, строить, строить… укрепляясь да развиваясь… пытаясь выжать максимум буквально из каждого дня, ибо время — единственный невозобновимый ресурс.

[1] Сусаг показал расу, как с Беромиром и сговаривался — лишь половину.

[2] Здесь автор имеет в виду кошек, схожих с современными египетскими мау.

Эпилог

168, листопад (ноябрь), 25

Беромир медленно и торжественно входил в Священную рощу.

Впервые.

Сюда собрались, наверное, все ведуны округи. Он добрую половину и не видел раньше. Как шепнули ему на ушко — «округа» в данном случае оказалась понятием очень растяжимым. Сюда прибыли люди даже с Припяти, да и не только от славян. И от балтов куча, и кое-кто от кельтов, так как Бранур сумел вытащить парочку с Дуная, и даже пара персонажей откуда-то с востока, вероятно, от какой-то финской культуры.

И всех, кстати, надо было кормить.

Ему.

Ведуну.

На это мероприятие он оделся в лучшее, что у него было. Самое красивое, яркое и целое. Даже поверх обмоток пристроил новенькие гетры[1]. В этот раз кожаные, на множестве медных пуговиц, идущих с боку.

Да вот беда — наряжался как мог, а как торжественно подошел к главному дубу — такому неохватному, так и раздеться пришлось. Обнажившись по пояс. Даже пояс снял с привешенными на него ножнами, оставив при себе лишь обнаженный меч.

Приветственные слова.

И он преклоняет колено, опираясь на обнаженный клинок.

Напутственная речь.

Долгая.

Явная импровизация, но неплохая такая — за все хорошее, против всего плохого. После чего он торжественно поднял меч и, глядя на его клинок, произнес клятву в том же самом ключе.

Поцеловал железо.

А затем самый старший ведун возложили ему венок из веток дуба…

Цирк, да и только. В его понимании. Однако все вокруг выглядели предельно серьезными. И ему приходилось подыгрывать им, сдерживая улыбки и избегая едких комментариев.