– Эй, хозяйка! Прошу вас, ради Бога! Не думайте, пожалуйста, о таких зверствах!
– наконец, взмолился зверь.
– Даже не пре-пре-представляйте себе это, - добавил он понуро.
– У меня не-не-не было злого умысла. Я не сделаю ничего плохого. Я просто ду-ду-думал о вас.

Но я не собиралась всё это выслушивать. "Шутка ли, ты внезапно выполз в моём дворе, без спроса открыл дверь, вторгся в дом, - думала я.
– Или я тебя приглашала?! В конце концов, у меня есть право думать о том, о чём захочу." Сказав так, я начала представлять ещё более жуткие вещи. Используя разные механизмы и инструменты, я мучила, кромсала его тело, не упуская ни одного из возможных способов издевательства и угнетения его существа. "Слушай, зверь! Да ты толком не знаешь, что такое женщина! А раз ты такой, я тебе сколько угодно, сколько угодно всего напридумаю!f Однако, контуры зверя постепенно расплылись, сократились, будто дождевой червь, до самого зелёного носа. Зверь, корчась на полу, зашевелил губами, собираясь еще что-то сказать мне напоследок. Видимо, что-то очень важное, словно передать забытое старое сообщение. Однако рот его скривила гримаса, и он замер, а спустя немного времени рассеялся и пропал. Облик зверя стал тонкой тенью вечера. В воздухе повисли лишь его выпуклые печальные глаза. "Такие шутки со мной не пройдут!
– подумала я.
– Смотри, смотри, тебе ничего уже не поможет. Ты ничего не можешь сказать. Ты ничего не можешь сделать. Твоё существование уже кончено." Сказав так, я увидела, что и глаза растворились в пустоте. Темнота ночи наполнила беззвучную комнату.