А ты, козлиными брадами

Лишь пресловутая земля,

Умы гнетущая цепями,

Отчизна глупая моя!

Когда тебе настанет время

Очнуться в дикости своей?

Когда ты свергнешь с себя бремя

Своих презренных палачей?

Тот же ритм в поэме "Узник":

Коснется ль звук моих речей

Твоих обманутых ушей?

... Поймешь ли ты, что твой народ...

В стихотворении "Четыре нации" Полежаев пишет о покорном, послушном русском народе:

А русаки,

Как дураки,

Разиня рот,

Во весь народ

Кричат: - "ура!

Нас бить пора!

Мы любим кнут!"

За то и бьют...

Все это дает право говорить и об авторстве Полежаева.

Лермонтов хорошо знал, изучал Полежаева и какое-то время находился под его влиянием. Еще А.А.Григорьев и Ф.М.Достоевский отмечали сходство поэзии обоих поэтов. Проблеме "Лермонтов и Полежаев" посвящено несколько литературоведческих работ.

Влияние Полежаева на творчество Лермонтова многогранно: Лермонтов пишет поэму "Сашка" и в самом ее тексте ссылается на "Сашку" Полежаева, который "печати не видел", развивает его темы, возражает ему (в кавказ-ских поэмах), использует ритмические находки Полежаева, его фразеологию, можно привести лермонтовские строки, которые являются почти цитатами. (Этот вопрос подробно, с многочисленными примерами, освещен в книге С.В.Обручева "Над тетрадями Лермонтова". М., "Наука", 1965).

Лермонтов знал не только опубликованные произведения Полежаева, но и ненапечатанные. Их он мог получить от С.Е.Раича, который был его учителем литературы в 1827-1830 годах. Раич всячески способствовал поэтическому творчеству юноши Лермонтова и в своих воспоминаниях писал, что Лермонтов вступил на литературное поприще под его руководством. Как преподаватель Раич знакомил своих учеников с современной поэзией и наиболее замечательными именами, а Полежаев, которого он печатал тогда в своем альманахе, был одной из таких фигур.

Вполне вероятно, что именно в 1829 году Лермонтову стало известно стихотворение "Прощай, немытая Россия", он запомнил его и позже, в определенной ситуации, к слову, мог кому-то его прочесть...

Расчет Полежаева на то, что на Кавказе он избавится от многих угнетавших его в Москве обстоятельств, оправдался. Однополчанин Полежаева прапорщик С.А.Карпов в своих воспоминаниях рассказывает, что поэт жил в кругу юнкеров и молодых офицеров, но, нуждаясь в денежных средствах, ел из солдатского котла. Офицеры сочувствовали Полежаеву, а командующий войсками Кавказской линии генерал А.А.Вельяминов брал его в экспедиции специально для того, рассказывал А.А.Бестужев-Марлинский, чтобы "вывесть в люди". Вскоре Вельяминов подал рапорт, в котором, описывая участие Полежаева в боях, его "храбрость, усердие в службе и хорошее поведение", ходатайствовал "о возвращении ему унтер-офицерского звания и дворянства". Ходатайство долго ходило по инстанциям, но в конце концов царь согласился только на возвращение звания унтер-офицера.

На Кавказе Полежаев много пишет, его стихи распространяются в армии, печатаются в московских журналах.

Все вновь написанные стихи Полежаев отсылает в Москву А.П.Лозовскому на Большую Лубянку, в дом Лухманова. Лозовский собирает, хранит и переписывает его рукописи. Неизвестно, ему или самому Полежаеву в 1831 году пришла мысль издать сборник поэта, но все заботы по его изданию Лозовский принимает на себя. В документах Цензурного комитета сохранились его заявления, поданные при рукописях Полежаева: "По поручению подал Александр Петров Лозовский, жительство имею на Лубянке в доме купца Лухманова".

Сборник "Стихотворения А.Полежаева" вышел в январе 1832 года, в него были включены произведения 1826-1831 годов, в основном напечатанные в журналах; в том же году вышли отдельным сборником две кавказские поэмы "Эрпели" и "Чир-Юрт", в 1833 году - второй сборник стихотворений "Кальян". Полежаев как поэт приобретает известность и занимает заметное место в литературе.

Впервые за много лет Полежаев испытывает чувство, которое он решается назвать счастьем. Получив свою первую книгу, он пишет очередное стихотворное послание А.П.Лозовскому:

Бесценный друг счастливых дней...

...Мой верный друг, мой нежный брат,

По силе тайного влеченья,

Кого со мной не разлучат

Времен и мест сопротивленья.

Кто для меня и был и есть

Один и все...

Дружба Полежаева и Лозовского выдержала испытание временем. Почти десять лет спустя после знакомства Полежаев, перечитывая старые свои стихи, написанные в тюрьме, к первому своему посланию Лозовскому пишет проникновенное лирическое примечание:

"Давно прошли времена Орестов и Пиладов. Кто-то сказал, кажется, справедливо, что ныне:

Любовь и дружба - пара слов,

А жалость - мщение врагов.

И после добавил, что:

Одно под солнцем есть добро

Неочиненное перо...

(Автоцитата Полежаева.
– В.М.)

Но - так как нет правил без исключений - и под солнцем, озаряющим неизмеримую темную бездну, в которой, будто в хаосе, вращаются, толпятся и пресмыкаются миллионы двуногих созданий, называемых человеками, встречаемся мы иногда с чем-то благородным, отрадным, не заклейменным печатью нелепости и ничтожества, - то Провидению угодно было, чтоб и я на колючем пути моего земного поприща встретил это благородное, это отрадное в лице истинного моего друга А... П... Л... Часто подносил он бальзам утешения к устам моим, отравленным желчию жизни; никогда не покидал меня в минуту горести. К нему относятся стихи: