Еще раз полюбовавшись на свою фамилию в списке лучших учеников, Кассандра отправилась домой. Но, стоило ей выйти из здания школы, как она нос к носу столкнулась с Теодором.

С того дня, как он похитил ее, Теодор еще не оказывался так близко к ней. Не удивительно, что Кэсси застыла от страха.

Парень без промедления воспользовался ее ступором, схватил за руку и потащил за собой.

— Что ты делаешь? — зашипела Кэсси, приходя в себя. — Отпусти меня, или я закричу!

— Кричи, — насмешливо разрешил Теодор.

Кассандра растерянно огляделась, одновременно пытаясь выдернуть руку из его стального захвата. Куда там.

На этот раз ее похищали средь бела дня, во дворе, полном людей, которые старательно не обращали внимания на творимый беспредел. Никому и в голову не придет встать между кадхаи и его женщиной.

Наверное, со стороны это так и смотрится. А значит, помощи ждать бессмысленно.

— Ты не имеешь права меня куда-то тащить! — Кэсси разозлилась.

— Имею, — возразил он, вновь вводя девушку в ступор.

— Что?! — голос к ней вернулся, только когда он запихнул ее в машину, захлопнув перед ней дверцу. — Что опять тебе наговорила Оливия?

— Она здесь ни при чем, — резко ответил Теодор, мрачнея. — Не смей упоминать ее имя.

— А ты не смей меня похищать! — Кэсси храбрилась, чтобы не разрыдаться от страха.

Вдруг он все же решил закончить экзекуцию? Кто знает, что в голове у этого парня?

— Это не похищение, — холодно улыбнулся он. — Я беру свое.

— Что за бред ты несешь? — возмутилась девушка.

Теодор покачал головой, схватил ее за руку и одним движением сорвал бинт:

— Ты — моя запечатленная. А значит — моя собственность.

Он оттолкнул ее руку, и на лице его мелькнула брезгливость.

А Кэсси с ужасом всматривалась в узор, спрятавшийся среди шрамов. Узор запечатления! Как она могла его не заметить?! Впрочем, учитывая все происходящее — не мудрено. И только сейчас она обратила внимание на то, что сразу заметили все во дворе — юный кадхаи был без перчаток.

И на его запястье тоже вился узор. Точно такой же, как у нее.

— Когда это произошло? — голос Кэсси упал до шепота.

Она в упор не помнила, чтобы Теодор касался ее руками.

— Когда ты так неосторожно меня укусила, — усмехнулся он зло.

Девушка вспыхнула:

— А я говорила, что меня надо отпустить!

Но это было отчаяние. Вот уже месяц она не принадлежала себе, даже не подозревая об этом. Быть запечатленной с кадхаи — худшее, что может случиться с человеческой женщиной. И меньше всего Кэсси желала такую судьбу для себя.

— Вот только не надо изображать тут невинность. Ты хорошая актриса, но меня ты не обманешь, — все так же зло процедил Теодор.

Похоже, его совсем не радовала внезапно обретенная запечатленная.

— Что ты собираешься со мной делать? — Кэсси даже пытаться не стала его переубеждать, понимая, как это бессмысленно.

Этот парень назначил ее злодейкой, и никакие доводы против слушать не собирался.

— Ребенка, — усмешка кадхаи стала хищной. — Для этого и нужны запечатленные.

— Ребенка?! — неверяще переспросила Кэсси.

Это было уже слишком, и она задергала дверцу, пытаясь выбраться из машины. И то, что они уже ехали, ее не смутило.

Ей ведь всего восемнадцать, какой ребенок? Она же ничего не успела, ни выучиться, ни карьеру сделать, куда ей сейчас такая ответственность? Этот кадхаи сошел с ума!

— Не старайся, двери заблокированы, — холодно заметил Теодор.

— Куда ты меня везешь? — Кассандра заставила себя успокоиться.

Не время для паники. Спастись ей это точно не поможет.

— В твой новый дом, — прозвучало насмешливо.

— Подожди. Как — в новый дом? А как же родители? Я должна их предупредить! И мои вещи…

— Они тебе не понадобятся, — резко ответил Теодор. — Твоим родителям выплатят компенсацию. Все по закону.

— Но… ты даже не дашь мне с ними попрощаться?

— Нет, — он покосился на Кэсси с презрением. — Ты сама этого хотела.

— Я?! — шокировано переспросила девушка.

Но ответа не дождалась.

Ей очень хотелось устроить истерику, наорать на кадхаи, разбить что-нибудь о его непробиваемую голову, чтобы опомнился и не говорил ерунды. Но Кэсси было страшно. Она помнила, что собирался сделать с ней Теодор не так давно, и у нее не было ни одной причины надеяться, что он станет добрее только из-за запечатления. А самое ужасное, что она ничего не могла изменить. Кадхаи в своем праве, и родить ребенка — прямая обязанность запечатленной.