Последнюю страницу молодая женщина прочитала, повысив голос. Она разволновалась. Ее смутил глубокий смысл клятвы, а упоминание о священниках-еретиках вызвало раздражение.

— Брат Эд, считаете ли вы мадемуазель Жерсанду врагом Католической Церкви? — спросила она. — Считаете ли вы ее еретичкой?

— Нет, Анжелина! Не стоит возмущаться, — ответил монах. — Этот текст был написан в 1786 году. С тех пор много воды утекло под мостами Парижа и иных мест. Сохрани эту клятву и читай ее в одиночестве, тщательно обдумывая обязательства, которые ты собираешься взять на себя.

— Благодарю за оказанную мне услугу. Это так мило с вашей стороны! Простите, если я расстроила вас, упомянув о мадемуазель Жерсанде. Она моя подруга, духовный наставник, хотя и протестантка.

— Возможно, это-то и привлекает тебя, дитя мое, — откликнулся брат Эд. — Тебя привлекает иное, неведомое. Но я охотно признаю, что без этой эксцентричной особы наш город стал бы более скучным.

Они обменялись заговорщическими улыбками. Все их беседы заканчивались именно так, поскольку они с уважением относились друг к другу. Анжелина заплатила за травы и вышла. Жизнь входила в привычную колею.

«На десять минут я забыла об Анри! — подумала Анжелина. — Я должна вести себя разумно, все время повторять, что мой малыш в безопасности, я вскоре опять его увижу, пусть мне и приходится для этого лгать».

Одна фраза из клятвы не давала ей покоя: «Я обещаю не раскрывать тайны семей, которым буду помогать». Анжелина усмехнулась.

«Если бы моя клиентка — женщина, изменившая мужу, о которой я выдумала эту ужасную историю, — существовала на самом деле, я бы рассказала о ней папе… Но малыш, которого я доверила дамам Сютра, — это мой малыш, пока о нем никто не должен знать. И он не будет незаконнорожденным».

Молодая женщина, погруженная в эти мысли, шла вдоль стены собора к бакалейной лавке и не сразу заметила, что собака исчезла. Она уже собиралась свернуть на Новую улицу, как вдруг чья-то крепкая рука схватила ее за плечо и над ухом раздался хриплый голос:

— Ну что, красавица, прогуляемся с утра пораньше? А почему ты спрятала свои прекрасные волосы под этим монашеским чепцом?

Анжелине не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто к ней подошел. Разъяренная молодая женщина круто повернулась:

— Отойди, Блез Сеген! — воскликнула она. — Отпусти меня!

Перед ней стоял мужчина лет тридцати. Он, смеясь, ослабил хватку и провел пальцами по ее шее.

— Не бойся, дорогуша! Я хочу немного развлечься, — сказал он тише. — Ты же знаешь, что нравишься мне и что в конце концов я женюсь на тебе.

— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за такую свинью, как ты? — возмутилась Анжелина. — Ты себя видел? С меня довольно и того, что я вижу тебя каждый божий день!

Блез Сеген, шорник по профессии, среднего роста, мускулистый, плотный и широкоплечий, с трудом терпел ее оскорбления. Он в течение многих месяцев преследовал молодую женщину, отпуская вольные шуточки и делая непристойные намеки на то, как они проведут свою первую брачную ночь. Анжелина с презрением смотрела на его лицо, похожее на свиное рыло, с узким лбом, выступающим носом и тонкими губами. Когда он смеялся, были видны гнилые зубы. Но самым ужасным был взгляд его серых глаз, плутовских и порочных.

— Когда ты станешь моей женой, ты перестанешь называть меня свиньей, Анжелина, — произнес он угрожающе.

Молодая женщина попыталась сбросить с себя его руку, освободиться от пальцев, сжимавших ее горло. Он внезапно уступил, но это было уловкой, ибо тут же стащил с ее головы белый хлопчатобумажный чепец, прикрывавший волосы.

— Все такая же рыжая! — усмехнулся мужчина.

И тут раздался звук, похожий на громовой раскат, а затем грозный рык. Овчарка бросилась на Блеза Сегена, словно животное, вырвавшееся из ада.

— Черт возьми! — закричал шорник. — Откуда она взялась?

Больше он ничего не успел сказать. Мощные челюсти сомкнулись на его руке. Собака не кусала, она просто не отпускала руку, мотая головой из стороны в сторону.

— Каждому овощу свое время, Блез, — злорадно усмехнулась Анжелина.

Кулаком мужчина ударил собаку по морде. Животное отскочило, готовое вновь напасть.

— Подойди ко мне, мой спаситель! — позвала молодая женщина. — Оставь его! Подойди, он не стоит твоего гнева.

Ощетинившаяся овчарка продолжала рычать. Анжелина погладила собаку. Разъяренный шорник не спускал с нее глаз.

— Это моя собака, — сказала Анжелина. — И она никогда не расстается со мной, так что берегись.

Солнечные лучи золотили волнистые волосы Анжелины и придавали ее глазам блеск драгоценных камней. Никогда прежде она не была для Блеза Сегена такой желанной. Эта девушка с тонким лицом и изящным станом была роскошью, которую он не мог себе позволить. Уязвленный шорник показал пальцем на овчарку.