Игнорируя ускорение в груди, я изучаю черты лица Лоркана и отмечаю напряженные линии, пересекающие его брови.

— Что ты скрываешь?

— Там были следы борьбы — пятна крови и разбитое стекло на бетоне рядом с дверцей водителя. Тот, кто его похитил, знал, что делал. Роуэн сделан из прочного материала; он бы не сдался без боя. Если только… — Лоркан замолкает, и окружающий воздух разрежается.

— Что, Лоркан? Если только что? — Паника окутывает мои поспешные слова, оставляя меня воздушной и бездыханной. Я. — Если только он не защищал меня.

Осознав это, Лоркан ерзает, и его глаза обегают территорию в поисках любого признака угрозы.

— Нам нужно уходить. Сейчас же!

С его приказом не поспоришь. Кончики его пальцев обвиваются вокруг моей руки, когда он тянет меня к задней двери замка. Оказавшись внутри, он рявкает на Айдона, приказывая собрать мои вещи, прежде чем он поспешит к сейфу, который Роуэн показал мне ранее этим утром.

— Куда мы идем? — Я стою неподвижно, пока он складывает оружие и патроны в большую черную спортивную сумку.

Игнорируя мой вопрос, он закрывает сейф и выводит меня через главный вход к элегантному черному "мерседесу".

Заставляя себя остановиться, я вырываю свое предплечье из его хватки.

— Я не уйду, пока ты не скажешь, куда меня везешь.

— Господи, ты совсем как твоя мать, — стонет он, когда тяжелый, разочарованный вздох вырывается из его ноздрей.

— Это все здесь, босс, — прерывает меня Айдон, протягивая мою сумку. — Это все, что она оставила в Деверо Лодж.

— Я стою прямо здесь.

— Садись в машину, куколка.

— Скажи мне, куда ты меня ведешь, или я остаюсь на месте.

Внимание Лоркана переключается с Айдона на меня. Наконец, он останавливает свое внимание на мне.

— Там, где солнце целует горизонт, а линия деревьев отбрасывает тень на небо. Два скрытых убежища, где…

— Вольные птицы летят, — заканчиваю я. Старый сонет времен нашего костра выбивает ветер из моей груди. Далекое воспоминание, которое я забыла. Вольные птицы. Вот почему прозвище Лиама звучало так знакомо.

— Она ждет. — Это последнее, что он говорит, прежде чем открыть пассажирскую дверь и жестом предложить мне сесть.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что он не хочет, чтобы Айдон знал, куда мы направляемся, но, к счастью, я понимаю смысл его скрытого послания. Он ведет меня туда, где ждет моя мама.

РОУЭН

Я остаюсь как вкопанный на подъездной дорожке, наблюдая, как моя мать закидывает последние свои и моей сестры вещи на заднее сиденье своего Range Rover. Я хочу пойти с ними, сбежать из ада, который я называю домом, но я не могу.

Он бы никогда этого не допустил.

Сжимая меньшую руку, зажатую в моей ладони, я перевожу взгляд на невинное лицо Айвин. Несмотря на то, что она всего на одиннадцать месяцев младше меня, ее голова едва достигает моего плеча. Мы совсем не похожи. В то время как мне достались смуглые черты моего отца, Айвин вся светлая; золотой лучик солнца, совсем как наша мать.

— Привет. — Я притягиваю ее взгляд к себе и чуть не разбиваюсь при виде этого. Река слез течет по ее надутым щекам. — Все будет хорошо. — Ложь срывается с моих губ, оставляя горький привкус на языке. — Я приеду навестить тебя. Я обещаю тебе.

Ее детские слова обжигают мою душу.

— Я не хочу оставлять тебя позади, Ри. Почему ты не можешь пойти с нами?

Прежде чем я успеваю рассказать Айвин очередную сказку, моя мама опускается передо мной. Ее аромат лаванды наполняет мой нос, и ее мягкие руки обхватывают мое лицо с обеих сторон. Затем, своим нежным прикосновением, она приближает мое лицо к своему и оставляет долгий, затяжной поцелуй на моем лбу. Она слегка отстраняется, и я заглядываю в ее налитые кровью глаза. Она не знает, что я слышал ее, но она провела большую часть этой недели в своей комнате, плача, борясь с собой из-за того, что оставила меня позади, одного и беззащитного перед самим дьяволом. У нее нет выбора, и я это осознаю. Габриэль Кинг никогда бы не позволил ей уехать со своим наследником мужского пола. Он убил бы ее, если бы она хотя бы попыталась.

— Мне очень, очень жаль, mo ri beag — мой маленький король. — Я одновременно любил и ненавидел, когда она называла меня так. — Хотела бы я взять тебя с собой.

Мои ладони накрывают ее руки, когда я слегка киваю ей.

— Не волнуйся, мама. Со мной все будет в порядке. — Мои слова должны успокоить ее, но даже я знаю, что в них очень мало убежденности.

Одинокая слеза скатывается из ее глаза, медленно скользя по щеке, пока, наконец, не останавливается на краю губы.