— О нет, дорогой князь, — произнес человек. Хотя в последнем князь не был до конца уверен. — Сегодня у нас деловая встреча. Видите ли, я здесь, чтобы напомнить вам о нашем договоре…

— Он в силе, господин Тарантиус. Подготовительный этап завершён, скоро…

— Я не договорил, князь. — Фигура подняла руку, и из рукава показался бледный указательный палец. — В любом договоре есть раздел, в котором описываются штрафы за невыполнение его условий. В нашем случае — это жизнь вашего сына. И сейчас она в моих руках.

Тарантиус сделал шаг в сторону. За его спиной клубились тени, будто кипящее варево в котле, а в них стоял на коленях сын князя. Его красивое лицо было покрыто ссадинами и синяками, а зелёный с золотом костюм — грязен и изорван. Кто-то избил его и очень сильно.

Князь замер и побледнел, не в силах вымолвить ни слова.

— Отец, он… — попытался заговорить юноша, но его рот тут же закрыла чёрная рука, и он мог только мычать.

— Господин Тарантиус! — Князь справился с первым шоком и вскипел от злости.

Ещё одна чёрная длань легла на горло сына и сдавила его так, что вены вздулись на лбу и висках.

— Я всегда держу своё слово, и вы это прекрасно знаете, князь. Ничто не способно изменить его, кроме меня самого. Я лишь хотел, чтобы вы в последний раз повидались с вашим наследником…

Фигура в чёрном балахоне приготовилась щёлкнуть мертвенно-бледными пальцами.

— Стойте! — Князь вскочил с места. Он очень любил сына. — Умоляю вас, господин Тарантиус… Через неделю Дубов будет мёртв. Клянусь жизнью.

— Даю вам три дня.

— Я согласен.

Тарантиус хохотнул и сказал:

— Время пошло.

Он повернулся к князю спиной, закрывая собой сына, и растворился в темноте пасмурного дня. Князь ещё несколько минут буравил взглядом то место, где только что стоял на коленях его сын. Затем выдохнул и опустился в кресло, взгляд из испуганного стал злым. Он поднял трубку телефона и отрывисто произнёс:

— Ко мне. Быстро.

Тарантиус дал ему самое главное — время. Столько не было нужно, хватило бы и одного дня, но князь собирался использовать каждую минуту, чтобы найти способ одолеть ублюдка в чёрном балахоне.

Двор Пятигорской академии

Сейчас

Николай

— С чего это я должен бежать? — недоумевал я.

А княжна смотрела на меня умоляющим взглядом.

— Прошу, не медли! Это дирижабль моего отца…

— Да? Самого князя Якутии? — Мои брови сами собой поползли вверх. — Но я всё равно не понимаю…

Шумел ветер и трепал длинные голубые волосы княжны. Стоять рядом с ней стало холоднее обычного.

— Коля, мой отец очень ревнивый. Он меня даже в академию отпускать не хотел, на этом настояла моя мама. А если он узнает, что я дружу с каким-то бароном…

— Но ты же и так рассказывала ему обо мне! — всплеснул я руками. При этом случайно дал по загривку пробегавшему мимо студенту. — Ох, прости, дружище, я тебя не заметил!

Опустился рядом с ним на корточки, а он ответил:

— Абыр-ва-а-а… — и отключился.

Ладно, попало ему не сильно, так что оклемается. Положил его рядом с кучей моих вещей, затем вернулся к княжне.

— Слушай, я не боюсь твоего отца. У него нет причин испытывать ко мне неприязнь. Мы же не делали с тобой ничего предосудительного. Ведь не делали же?

Я строго посмотрел на княжну. Кто его знает, что Светлейший князь Якутии может считать плохим поведением. А Василиса покраснела и потупила свои ясные очи.

— Он может неверно истолковать нашу дружбу…

— Ну ты и трусиха… — расхохотался я. — Переживаешь о том, чего ещё не случилось. Вот если бы мы переспали, тогда да… Был бы повод беспокоиться. Но, к счастью, я ещё не сошёл с ума, так что всё будет в порядке! Уверен, твой отец — мировой мужик.

Княжна насупилась, а потом посмотрела на меня исподлобья. Нехорошо так посмотрела, с хитринкой.

— Не сошёл с ума ещё, значит? Хорошо… — улыбнулась Онежская.

— В смысле?

Девушка что-то ответила, но поднялся такой сильный ветер, что заглушил её слова и поднял юбку, оголяя прелестные фарфоровые ножки и изящные трусики в синюю полоску. А она бросилась ловить разлетающуюся ткань.

Гигантский голубой дирижабль садился рядом с нами. Большие пропеллеры медленно крутились, гондолы с двигателями поворачивались, выправляя положение дирижабля. Сверху опустилось несколько толстых канатов, которые подхватили слуги академии и бросились прикреплять к большим столбам с кольцами. А я раньше их даже не замечал, думая, что это турники такие. Только ещё планировал опробовать.