— Свидание!

Я вздохнул.

— Что свидание?

Оркесса была непреклонна.

— Ты должен позвать меня ещё на два долбанных свидания! И я хочу нормальное, а не как в прошлый раз со взрывами и убийствами. Или я не останусь здесь!

Я засмеялся. Против такого напора я устоять не мог! К тому же, мне понравилось прошлое, на балу.

— Ладно, — кивнул. — Но ты останешься здесь до конца недели.

— Идёт! — буркнула девушка, стараясь оставаться недовольной. Только потемневшие бронзовые щёки выдали её удовольствие.

Я покинул больничное здание. Не люблю больницы. Лежишь в четырёх стенах и ничего делать не можешь. На мне все раны заживали в процессе, я редко когда отлёживался после драк, максимум — один вечер. И сейчас тоже не собирался. Парилка с жиром тролля и пара зелий заживили раны на груди, можно было даже швы снимать. Но это успеется. А сперва, пожалуй, разгребу свои вещи.

Двор опустел, хотя машин и экипажей тут стояло все ещё приличное количество. Дирижабли дрейфовали в воздухе, как огромные аэростаты, ожидая, когда вернутся их владельцы. Просто нормальных посадочных мест во дворе было одно большое и одно маленькое. Все сразу не влезут, если не снести, например, оранжерею академии.

Я забрал свои вещи, которые так и остались лежать на траве, и направился в свою комнату. Дверь была приоткрыта.

Но я точно помню, что закрывал её на ключ перед походом в баню.

Осторожно толкнул дверь плечом. Руки-то заняты. Вошёл. Внутри всё было как обычно, за исключением двух гостей. Точнее, гостя и гостьи.

У зажжённого камина стоял высокий и статный герцог Билибин и ворошил угли. Недалеко от него в кресле сидела женщина, одетая во всё чёрное. И выглядела она довольно мрачно. Тонкие скулы, чёрные волосы, острый нос и тонкие губы, над верхней справа родинка, глаза тёмно-зелёные. В тонких пальцах она держала ещё более тонкую сигарету.

Не люблю незваных гостей.

— Здрасьте, — брякнул я и ослабил руки. На пол упали гномский холодильник, несколько свёртков и козлиная шкура.

Подошёл к женщине, вырвал у неё сигарету и бросил в камин.

— Здесь не курят, — сказал.

Её изумлённое лицо надо было видеть. Явно не привыкла к подобному обращению. Но мне было всё равно. Да, потому что не люблю незваных гостей. Пожалуй, надо табличку на дверь сделать.

Увидев мои действия, герцог усмехнулся:

— Я же говорил…

— Не думала, что кто-то осмелится указывать на правила этикета статскому советнику Канцелярии его Императорского Величества, — холодно произнесла гостья. — Впрочем, вы были правы, герцог. Кто бы ни был хозяином этой комнаты, я должна была спросить разрешения закурить. Поделом мне!

Она мило улыбнулась. Ну как, мило… Очковая змея мило улыбается? Если да, тогда действительно «мило».

— Ага, — буркнул ей в ответ, — а ещё косметику я не покупаю, так что можете быть свободны.

— Я — статский советник Канцелярии, — повторила женщина с нажимом. И побледнела ещё больше, хотя секунду назад мне казалось это невозможным.

— Да хоть титулярный. Вы кто такие? Я вас не звал! Идите… просто идите.

Женщина вскочила, уронив кресло, её глаза зажглись недобрым огнём. Ого, ещё и Инсект какой-то имеется у этой стервы. В целом, можно было сказать, что она красивая. Высокая точёная фигура, небольшая грудь и подкачанная попка, которую обтягивали тёмные штаны из первоклассной ткани.

Я даже терялся в догадках, что это за ткань. Зато сразу понял, что за весом гостья следит тщательно, каждую калорию считает. Вот только злобно-высокомерное выражение лица, как у ведьмы с похмелья, портило всё впечатление.

— Барон Дубов… — процедила она.

— Барон Дубов — своеобразные человек, Марфа Васильевна, — герцог подошёл к советнику сзади и положил руку на плечо. — Он ничего не скажет, если разговаривать с ним свысока. Я это сразу понял и дал вам совет, но вы ему почему-то не вняли.

Женщина глубоко вздохнула, прикрыла глаза и медленно выдохнула. Её лицо смягчилось и вновь приобрело здоровый бледный вид. Здоровый для неё, конечно.

— Прошу прощения, господин Дубов. Как уже сказала, я статский советник. Графиня Кремницкая, Марфа Васильевна. Прошу простить мне некоторую вольность: я ожидала увидеть заросшего щетиной бугая, а не сударя, чтущего этикет.

Я погладил гладкие щёки. Как я вовремя побрился.

— Что вам нужно? — сел в кресло напротив.

— Я хочу знать всё, что случилось после выхода вашего факультета в поход.

— Тогда вы этажом ошиблись. Вам к директору нужно или Сергею Михайловичу. — Ну, не любил я Канцелярию. Уж больно много плохих слухов про них ходит. — Я последние пару дней похода несколько пропустил, скитаясь в горах.

— Нам это известно. И мы хотим знать про это тоже.

— И почему же я должен вам всё рассказать? — хмыкнул, откинувшись в кресле.