Вскоре после этого отряд турецкой кавалерии отогнал «Е-11» от берега, но ей удалось догнать и потопить еще один транспорт, а третий корабль сам выбросился на мелководье. Тут спасшиеся жертвы кораблекрушений подняли тревогу в Константинополе, и с раннего утра 25 мая турецкая артиллерия на обоих берегах Босфора была приведена в состояние повышенной боеготовности. Чтобы успокоить население, если вдруг произойдет бой, было сделано объявление, что в течение дня намечаются учебные артиллерийские стрельбы.

Субмарина всплыла в 12.40, и Нэсмит увидел перед собой большой сухогруз «Стамбул», стоявший на якоре возле арсенала. Первая торпеда совершила круг и на обратном пути чуть не попала в саму «Е-11». Однако вторая попала в цель, и подлодка устремилась вглубь, направляясь через город к Босфору, пока над головой рвались артиллерийские залпы.

Паника, разразившаяся в Константинополе, показывает, что произошло бы, если бы союзный флот появился здесь в марте. Пока «Гебен» срочно перемещался на другую стоянку под прикрытие своих вспомогательных кораблей, толпы мчались по улицам, а магазины везде опускали жалюзи на витринах. В доках прекратились все работы, а контингенту войск, садившемуся на корабль для отправки в Галлиполи, было срочно приказано высадиться назад на берег. В один момент пороховую мельницу на верфях и перенаселенные деревянные дома на склонах охватил такой пожар, что каждому было понятно, что пожарные бригады тут мало чем помогут, если это — прелюдия к серьезной атаке.

Потом, 27 мая, он возобновил атаки, отправляя на дно один корабль за другим на подступах к Золотому Рогу. Ужас охватил Мраморное море, потому что все предполагали, что действует, по крайней мере, полдюжины субмарин. Ни одному кораблю не разрешалось покидать порт без сопровождения эсминцев и канонерок, и последние неоднократно пытались протаранить «Е-11», где бы она ни всплыла на поверхность для атаки. Нэсмит сделал перерыв в своих атаках только тогда, когда воздух в подлодке стал настолько спертым, что ему пришлось всплыть, чтобы дать команде возможность выйти на палубу и искупаться.

Вскоре главной заботой «Е-11» стала нехватка торпед, а оставшиеся были отрегулированы таким образом, что, если они не попадали в цель, Нэсмит мог нырнуть и подобрать их. 5 июня случилась серьезная неполадка в главном левом двигателе, треснул помежуточный вал правого борта, осталось лишь две торпеды. Поэтому Нэсмит пришел к заключению, что настало время возвращаться домой. Он вошел в Дарданеллы и доплыл до Чанака, охотясь за турецким линкором «Барбаросса Хараддин», который он безуспешно атаковал несколько дней назад. Однако он не увидел ничего, кроме большого транспорта, стоявшего на якоре выше «Нагара». В этот момент «Е-11» находилась в самой опасной части Нэрроуз, и в таком потрепанном состоянии лодку легко могло вынести на берег. Но для Нэсмита было невыносимо уйти, имея неиспользованными две торпеды. Он повернул назад в Дарданеллы, потопил транспорт, а потом опять развернулся для решающего погружения и прохода через Нэрроуз. Возле Чанака из-за перемены плотности воды корабль сильно трясло, и Нэсмит погрузился до двадцати метров. Примерно час спустя он услышал скрежет, что свидетельствовало о том, что киль царапает по дну моря, а поскольку это было недопустимо, то всплыл до глубины шесть метров, чтобы осмотреть поверхность моря. И тут он увидел в пяти метрах от перископа огромную мину, которую лодка левым бортом сорвала с якоря и волокла за собой по воде. Ничего не сказав экипажу, Нэсмит проплыл еще один час, пока не вышел из пролива. И тут он набрал полную скорость кормой назад с погруженным носом, и поток воды от винтов унес мину в сторону.

В ту ночь состоялся еще один ужин на борту флагмана, а по его окончании Бойль вновь отправился в Мраморное море, пока капитан второго ранга кавалер ордена Крест Виктории Нэсмит плыл на Мальту для ремонта.

Пока Нэсмит отсутствовал, тревожное возбуждение охватило союзный флот, и оно было столь же серьезным, что и тот переполох, который он создал в Константинополе. В середине мая пришла новость, что подводная лодка (Герцинг командовал «U-21») была замечена при прохождении через Гибралтар. Ее обстреляли, но она ускользнула и предположительно направилась в Галлиполи.

Следующую неделю, когда Нэсмит на «Е-11» исчез в тишине Мраморного моря, на флоте нарастала депрессия. «Куин Элизабет» являлась неким символом всей экспедиции, и солдатам на берегу так же, как и морякам в море, казалось, что добрая часть их надежд уплыла вместе с ней. Де Робек перенес свой флаг на «Лорд Нельсон» и оставался за пределами полуострова с другими линкорами, но это было не одно и то же. Флот был объят предчувствиями. С каждым днем напряжение нарастало, и моряки неотрывно следили в перископы по всем сторонам. Играющего дельфина было достаточно, чтобы поднять тревогу, а тут еще в море плавали раздувшиеся трупы мертвых мулов (последствия боев на берегу) с поднятыми к небу ногами.

Рано утром 24 мая была поднята настоящая тревога: старый линкор «Альбион» сел на мель возле Габа-Тепе, и турки выпустили по нему более ста снарядов, пока британцы пытались отбуксировать его. В конце концов корабль сбавил свой вес, выстрелив одновременно всеми тяжелыми орудиями, и в результате отдачи сошел с мели. Этот инцидент не имел никакой связи с субмаринами, а жертв было меньше десятка, но все-таки этот эпизод внес свою лепту в общее ощущение опасности.

Затем на следующее утро в тот самый момент, когда Нэсмит входил в акваторию верфи в Константинополе, «Вендженс» сообщил, что, пока он шел от АНЗАК к Хеллесу, у его носовой части прошла торпеда. Это уже было близко к истине. Герцингу удалось проникнуть в австрийский порт Каттаро до того, как закончилось его горючее, а дозаправившись, он пошел прямо к Галлиполи.

На союзных кораблях началась суматоха. Де Робек спешно перенес свой флаг снова с «Лорда Нельсона» на «Триад», большую яхту, которая когда-то была прогулочным судном на Босфоре, а всем наиболее ценным линкорам и транспортам было приказано немедленно вернуться на Мудрос. При виде исчезающих за горизонтом кораблей, оставляющих после себя непривычное, почти пустое море, армия почувствовала себя брошенной. Немногие из оставшихся крупных кораблей не могли разрядить напряженную атмосферу, в которой они ожидали с часу на час внезапной атаки, которая сейчас казалась неминуемой.