С саквояжем, заметно оттягивавшим руку весом тысячи экземпляров первой русской Конституции, граф Желкевский вошёл во дворец императора, неторопливо поднимаясь по лестнице.

— Самое сложное выполнено, — просчитывал Никита наиболее вероятные варианты будущего, кивая встречным придворным, — не забыть бы, сегодня же роту моих стрелков у императорского дворца разместить, на полгода. Бережёного бог бережёт.

[i] в реальной истории Софья Строганова умерла до этой встречи, в восемнадцать лет.

[ii] Сталь ХВГ, маркировка легированной стали, сообщающая о содержании хрома, вольфрама, ванадия.

[iii] знаменитое высказывание В. И. Ленина, «Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул широкую политическую агитацию…».

Сэр Джеймс неторопливо выбрался из почтовой кареты и осмотрелся, прежде, чем направиться в сторону порта. Бристоль, одна из главных баз военно-морского флота Британии, встретил его привычным моросящим дождём и обрывками тумана, уплывавшего по волнам бухты. Неторопливо, опираясь на трость, скрывавшую в своей сердцевине гибкий клинок прочной стали, мужчина шёл к своей цели. Предстоящая встреча на втором этаже портовой гостиницы, обещала быть интересной. Почти полгода ушли на подготовку сегодняшней беседы с клерком портовой администрации. Привычное чувство опасности подогревало кровь отставного офицера, вбрасывая порции адреналина. Давненько Джеймс Уинслей себя так не чувствовал, даже походка пожилого человека приобрела юношескую упругость. Левая рука незаметно для постороннего взгляда скользнула вдоль прикрытого полой плаща пояса, проверяя пистолет скрытого ношения, полученный год назад от друзей из Санкт-Петербурга.

Да, наш старый знакомый Джеймс Уинслей, давно и прочно переболевший «синдромом заложника»[i], двадцать пять лет верно служил своим прикамским хозяевам не за страх, а за полноценные английские фунты и гинеи. Теперь, на рубеже близкой старости, когда отставной офицер Его величества давно ни в чём не нуждался, а полученные вознаграждения ложились на банковский счёт, Джеймс иногда признавался самому себе, что ждёт очередного задания из России и Беловодья, не ради заработка. Давно прошли те времена, когда он радовался каждой тысяче фунтов стерлингов, сравнивая себя с бывшими сослуживцами, дожившими до среднего возраста. Сейчас, без лести, он был самым обеспеченным из знакомых офицеров, используя некоторых из них для мелких поручений. И ждал новых заданий в надежде встряхнуть себя, вспомнить былые годы рискованной жизни, почувствовать азарт охотника, окунуться в бодрящие страсти игрока.

Вот и сегодня, целью встречи были планы Адмиралтейства и британской Ост-Индской кампании, направленные против баронства Беловодье. Барристер[ii] администрации порта, за неплохую сумму, обещал представить полные планы военной операции, неделю назад согласованные в Лондоне. Человечек проверенный, восемь лет исправно снабжавший Джеймса правдивой информацией, за хорошие, надо сказать, деньги. Редкая удача в жизни разведчика, хотя, как убедился Уинслей, заниматься разведкой в родной стране гораздо проще, нежели в российской провинции. Не говоря о баронстве Беловодье, куда в качестве разведчика Уинслей не послал бы злейшего врага. Мало того, что контрразведку там организовали старые «друзья» Джеймса, шокировавшие его в своё время, четверть века назад в Прикамске. Судя по отзывам капитанов торговых кораблей, успевших побывать в Невмянске, их ученики оказались весьма способными ребятами. Настолько способными, что за эти годы Британия не смогла организовать в Беловодье маломальской резидентуры. Те торговые агенты, что побывали на острове Белом, кроме официальных данных, и без того широко распространявшихся в европейской прессе, ничего не добыли.

От бывших коллег Уинслей знал, что состав инициирующего вещества в капсюлях беловодских и русских патронов до сего времени ни одна европейская страна не разгадала. Более того, по отзывам химиков, существует несколько подобных составов, что затрудняет их расшифровку. Оружейники, слава богу, давно научились копировать русские «Луши» и миномёты, но, без патронов оружие мертво. В последнее время, припомнил Джеймс, что-то разговоры об инициирующем веществе прекратились. Наверняка, в Адмиралтействе, добились положительного результата. Скоро беловодским и, главное, русским солдатам не поздоровится, нужно предупредить связника.

— Бифштекс и полпинты пива, — сделал он заказ, поднявшись на второй этаж чистенькой гостиницы «Изумруд», намекавшей об источнике богатства её владельца, вернувшегося из Вест-Индии еле живым. Не успели принести заказ в отдельный кабинет, где отставной офицер попытался отогреть руки у еле тлеющего камина, в комнату скользнул неприметный чиновник. Обменявшись парой фраз, мужчины обменялись документами, и посетитель покинул Джеймса, ещё до возвращения прислуги с заказом. Опытный конспиратор не рассматривал документы, спрятал их в объёмистый кошель, для того и предназначенный. После чего с удовольствием проголодавшегося путника пообедал, посетил, как говорят моряки, гальюн, и направился в порт. Бесцельно прогуливаясь по стоянке торговых кораблей, Джеймс остановился возле проходного дворика между портовыми службами, вынул часы, показавшие ровно три пополудни. Так же неспешно, старый разведчик вошёл в темный узкий проход, когда навстречу вышел давно его поджидавший штурман с беловодского корабля.

Они узнали друг друга, приветственно кивнули, остановившись, вплотную, англичанин быстрым движением передал кошель с документами и шепнул, — Секрет капсюлей, судя по всему, раскрыт, передай обязательно. Это мои предположения, основанные на поведении офицеров Адмиралтейства.

Его собеседник, молча, кивнул, обменял кошель с документами, на такой же, только, наполненный золотом, векселями и инструкциями, после чего пошёл своей дорогой. Уинслей продолжил неспешную прогулку по причалам. Посторонний наблюдатель вряд ли заметит, что кошель на его поясе потяжелел на сотню гиней и расписки швейцарских банкирских домов на весомые суммы. Спустя полчаса, Джеймс спокойно вернулся из порта в город, направляясь, домой, в Лондон. Спустя две недели он прочитал в газете скандальную историю, о том, что лорды Адмиралтейства оказались замешанными в покушении на беловодского барона Андрея. Один из секретарей Адмиралтейства бежал в Испанию, где отвёл душу, поливая грязью своих начальников. Опытному разведчику не составило труда сделать определённые выводы из прочитанного. Он сразу вспомнил пьяного матроса, поднимавшегося по трапу на борт беловодского торгового парусника, чьё лицо показалось удивительно знакомым. Так вот кого вели под руки русские моряки, удивив англичанина, отлично знавшего отношение к спиртному в баронстве. То был не пьяный матрос, а упоенный вусмерть секретарь-разоблачитель.

Уинслей ещё раз прочитал список знатных особ, причастных к покушению в Беловодье, чтобы с улыбкой убедиться, действительно, почти все они мертвы. Восемь из десяти указанных в статье чиновников и лордов как-то очень кучно умерли от различных причин за последний месяц. Кто тихо отошёл во сне, кто пал жертвой несчастного случая, одного убили при попытке грабежа.

— Молодцы, беловодцы, — на радостях от удачной работы своих коллег Джеймс налил себе стопку русской водки, к которой приохотился в Таракановке. Открыл небольшую банку лосося в собственном соку, из гостинцев, ежегодно присылаемых Палычем, и произнёс тост, — Дай бог вам всем здоровья, и мне тоже! А жлобам из Адмиралтейства и парламента давно пора прижать хвост.