Лет пять назад, по мере стабилизации беловодского общества, два «попаданца» осторожно, через третьи руки, приступили к созданию профсоюзов. Соединив в этих обществах функции защитников прав рабочих с гильдейскими нормами соблюдения качества товаров и услуг. Пока эти союзы формировались по профессиональному признаку, профсоюз булочников, профсоюз оружейников и так далее, участвовали в разрешении конфликтов, поддерживали своих товарищей в тяжёлых ситуациях. Уже действовал профсоюзный фонд материальной помощи, оплаты больничных. Год назад барон Василий закрепил профсоюзы законодательно, ограничив действия руководителей предприятий в отношении профсоюзных лидеров. Одновременно, оградил производственников от любых препятствий по механизации труда, заставив профсоюзы помогать в трудоустройстве высвобождённых работников, а не устраивать скандалы и стачки. Более того, ввёл налоговые льготы для промышленников, внедряющих новые станки и оборудование, часть этих льгот распространил на оплату труда рабочих. Что выйдет из этого, трудно сказать, но, листовки о создании рабочих союзов уже плыли на торговых судах в Европу.

Движение луддитов набирало в Британии всё большую силу, их поддерживали французские рабочие, бельгийцы, немцы. Агентам Беловодья уже не требовалось дополнительных разъяснений и особой агитации, достаточно было регулярно спонсировать, помогать листовками и намекать, какие предприятия получают новую технику, где нарушают права рабочих. Активисты и идейные вдохновители луддитов выросли сами, не хуже наших революционеров в начале двадцатого века. Были среди них и фанатики, с горящим взором, не жалевшие ни себя, ни соратников, были и прагматики, очень уважавшие денежки и себя любимого. Вторых беловодские агенты поддерживали особенно активно, помогая продвигаться по карьерной лестнице. Сегодня он рабочий лидер, а завтра — член парламента, особенно, с помощью беловодских денег. Опыта у молодого баронства не хватало, но пробеловодское лобби в парламенте и правительстве Британии постепенно увеличивалось.

Палыч отошёл от окна и направился на первый этаж, пора ехать на часовой завод, уговаривать специалистов на переселение в Австралию. Туда, для развития полупроводникового производства, Невмянов уже отобрал молодых химиков и металлургов. Строителей и геологов на пятом континенте хватает, дело оставалось за часовщиками и немногочисленными специалистами по радиотехнике. Некоторые наработки по полупроводникам уже имелись, но, озвучивать их Невмянов собирался только в Австралии, вдали от любой цивилизации. Бог даст, лет за десять удастся создать базу для производства полупроводниковой техники, и, возможно, вычислительных устройств.

— Всё, можно лететь, — хлопнул по крылу последнего собранного самолёта механик Василий Хонг.

— Значит, завтра с утра и начнём тренировочные полёты, — подытожил командир отряда бомберов, один из лучших учеников Воронова, Архип Басов. Он внимательно прошёл вдоль укрытых маскировочными сетями самолётов. Сколько пришлось вынести, пока доставили в Ирландию двадцать новейших бомберов. Два страшнейших шторма, во время которых повредили шасси трёх самолётов и погибли два механика. Пожар на судне с топливом едва удалось погасить вовремя, иначе вся затея рисковала окончиться, не начавшись. Восемь человек подхватили какую-то заразу в тропиках, едва не умерли. Пришлось Архипу вместе с врачом вскрывать аптечку, и, после переговоров с Невмянском, ставить заболевшим уколы «пилина», три года назад поступившего в войска, в качестве последнего средства при тяжёлых ранениях и заболеваниях. Удивительно, но все умирающие встали на ноги за считанные дни.

— Архип, — раздался крик с поста охраны, — иди сюда! Срочное дело!

— Неужели пришло разрешение на вылет? — поспешил лётчик к посту. Там его ждало разочарование, у ворот переминался Сергей Светлов, безопасник лётного отряда. Судя по его деланно небрежной улыбке, Архипа ждали серьёзные неприятности. Он успел убедиться, чем веселее Светлов, тем хуже новости. Потому, молча, отвёл безопасника в сторону от охраны.

— Сегодня ночью похитили нашего радиста со всем оборудованием, — нервно дёрнул щекой Светлов, — в порту его уже нет. Вывезти могли только на «Святом Патрике», он вышел в море утром. Я нашёл двух свидетелей, что видели ночью, как заносили на борт тяжёлые грузы.

— Какой радист? — тупо уточнил Басов, ожидавший чего угодно, только не этого. За всё время использования раций в войсках не было таких дерзких преступлений. Теряли, ломали, один радист даже умудрился пропить вверенное имущество, но, всё находили и возвращали. А здесь украли рацию вместе с радистом. И, надо же, именно в его отряде, да, накануне важной операции!

— Лёшка Тен, — отвернулся Светлов. Помолчав, добавил, — видимо, его били, или он успел ранить кого, в его комнате кровью всё измазано.

Трудно было найти более аккуратного и выдержанного бойца в отряде. Спокойный трудяга Тен был последним человеком, которого кто-либо рискнул бы назвать разгильдяем. Все знали, что парень выбился из бедной крестьянской семьи, пять лет назад завербовался на службу, второй год учится в институте заочно. Архип не сомневался, что у Тена большое будущее, уже сейчас он разбирался в рации, лучше, чем механики в моторах. Потому и выпросил Басов у начальства Алексея в Ирландию, что его присутствие гарантировало надёжную связь при любой погоде. Ни для кого не секрет, что профессор Прохоров из Китежа давно звал Тена к себе, Лёшка лишь застенчиво улыбался и ссылался на незаконченную учёбу. Прохоров после отказа не поленился зайти к Басову, чтобы взять с него обещание оберегать Тена.

— Мы с Вами, Архип, внукам будем рассказывать, что с Теном были знакомы. Вы не представляете, какой талантливый парень. Он расчёты контуров освоил за пару часов, а, как чувствует электронику? — восхищался профессор Алексеем. — Берегите парня, это редчайший талант, через пять лет я ему в рот смотреть стану.

— Да, хуже не придумаешь, — вынырнул из воспоминаний командир отряда. — Погоню отправили?

— Катера час назад отплыли, но, боюсь, не успеют. Ветер попутный, ещё час-другой, и «Святой Патрик» будет в английском порту. Сможешь задержать корабль часа на три-четыре?