Шрифт:
Мокрое, блестящее от брызг, дуло миномёта из гладкого блестящего зеленого металла уже не смотрело на дрожащий как струна леер, проходивший над головой полковника от фок-мачты к форштевню.
Как миномет стал маленькой стрелкой часов, недошедшей до одиннадцати часов.
А вылетевшая из него мина должна была упасть почти отвесно.
Справа, по борту, заставляя цепи грепеть, в пенной башне брызг, поднималась, раскрываясь пасть способная одним глотком сожрать, широко расставившего ноги человека с одной рукой.
Глава L
Отчёт 3ZRs-NS345.114.6
Из всех идей, которые приходили в голову, идея угнать незаправленный патрульный катер оказалась одной из самых вредных, составив компанию кражей тех игрушек. Вернее, всё было наоборот, включая кабину и вестибулярный аппарат. Всё было сломано, но игрушки были бережно спрятаны, и оставаться возле деформированного куска железа было опасно. Куда опаснее, чем расставаться с дымящими обломками надежды. Слёзы по ним ещё не потекли, но он собирался их вернуть.
Темень здесь дичайшая, стоит признать. В этой беспроглядной каше даже фонарик включить страшно. Даже фонарик включить страшно. Лазить в темноте конечно опасно, особенно под кроватью. А ведь там чего только нету - и ртутная пыль, и радиоактивная грязь, и пауки. Нет, их не было. А даже если, то они всё равно были на его стороне. Малыши же любят друг друга. Не то что взрослые.
Да, всё не так уж и плохо! Даже небо появилось, или что-то напоминающее его. Может, тут сейчас ночь? Скорее всего. Вон, утро вдали светит – яркое, тёплое, местное Солнце или, быть может, маяк. Где-то за горами.
Заросли по колено сменились зарослями по пояс, и тут Рудольфу внезапно стало не по себе. Путеводный свет погас. Он так и не понял почему. Даже примитивный детектор магнитных полюсов и аномалий оказался бесполезен, если бы он вообще был. В темноте не было видно ничего, и даже свои руки, разгребающие потерявшую всякую совесть траву, были едва различимы. В ушах стоял только ветер, предшествующий шелесту. Происходило это нечасто, большую часть времени слух занимала неразборчивая музыка и голоса. Когда не было даже их, он отчаянно пытался сосредоточиться на звуках своих шагах. Потому что в противном случае…
– Третья группа. Позывные вам известны. Отправляетесь вслед за группой номер два. Область контакта – горный район на северо-востоке.
– А что со второй группой? – усмехнулся Димчик, глядя на Инструктора. – Опять таблетки от живота забыли? Или кто-то ногу растянул?
– Переведу с иронического, - произнёс Ивкас. – Какова задача?
– Задача конфиденциальная. После контакта дальнейшие задачи вам будет выдавать вторая группа.
– Будем им таблетки в желудок запихивать и ноги сжимать, - сострил я.
Димчик рассмеялся.
– Погоди-погоди, - затарахтел он, уставившись на Инструктора. – А почему вторая группа вторая? Где сейчас первая? Её уже сняли?
– Её переименовали, - ответил я, едва сдерживаясь от смеха.
– Это не относится к вашей задаче.
– Он просто о Кумаши хотел спросить, - произнёс Ивкас.
– Ревнуешь меня?
– спросил его Димчик.
– А что с картой? – поинтересовался я у Инструктора.
– Карта того района есть. Вот только я вам её не дам. Она у нас одна осталась.
– Так распечатайте ещё! – воскликнул Димчик.
– Чтобы потом секретные карты повсюду летали?
– Всего одну! – жалобно произнёс Димчик.
– Поздно, ребята. Сориентируетесь на месте сами.
После повторного озвучивания задачи, мы вышли из комнаты. Я предложил сбегать в перекусочную, благо до выхода оставался ещё час. И через несколько минут мы уже сидели за столом, активно поглощая горячие сладкие булки с соком.
– Слушайте, а как тот корпус назывался? – спросил Ивкас, неистово чавкая. – Гидроэлектрики? Гидрономики? Гидро… что-то там.
– Куда ещё никого не пускают? – спросил я.
– Такой есть? – поинтересовался Димчик.
– Ага, - ответил я. – Корпус гидропоники.
– Там понику гидрят? Или гидру понят?
– Ну, этот корпус большой, - принялся размышлять Ивкас. – Туда не пускают, значит там опасно. Там определённо гидра.
– Большая гидра, - добавил я.
– Наверное, она и яйца несёт, - задумчиво произнёс Димчик, опустошив стакан. – И молоко даёт.
– И чужих кусает-бодает, - продолжал Ивкас. – Или что там гидры делают?