– Это отряд наёмных ландскнехтов, Грубер или как вас там, -с казал я ему, - Здесь трудно найти человека,который не умел бы стрелять - и стрелять намного лучше ваших негров

– А что?
– с вызовом сказал «шарлемань»,- Они не возражали когда белый масса решал где достать воду, доставал им еду, защищал от кочевников своим пулемётом(Да, полковник, у меня был отличный английский пулемёт -и три тысячи патронов к нему!) сбывал ту дрянь,что они выращивали в здешней глине, приводил женщин... И им, знаете ли, совсем неплохо жилось у меня. Они -рабы. Во всём. Знаете как зовут их главного бога? БАРОН Суббота. Во так! Даже их божества - вассалы английской короны!

– Ладно, -перебил я разошедшегося «шарлеманя», - Экскурсы в местную религию оставь для археологов Британского Музея. Мне-то зачем бывший плантатор?

– А как вы думаете - дерзко возразил мне Грубер, - Как я устроился здесь? Добрался из Европы? Как я разбирался в драках своих пеонов? Как торговался? Как стал советником Номбонге? Я знаю все здешние языки, полковник!

– Все?
– я откинулся нас пинку растрескавшегося в здешней сухоте скрипучего стула, - Вот прямо так уж и все?

Мой скепсис был объясним. Если где и строили, по-настоящему, ту самую, Вавилонскую Башню - то здесь. По крайней мере, сюда уж точно упало большинство осколков того самого строения, стремившегося достать до неба. Южная Африка - невероятное смешение сотен самых разных языков и наречий, внебрачных детей германского, французского, английского и изнасилованных ими местных.

– Все, - со спокойствием произнёс «шарлемань», - По крайней мере, я могу понять и более-менее неплохо строить фразы на тех, которые мне довелось услышать - но и этого вам хватит, чтобы обойти со мной весь континент Му, от Кабинды до Кейптауна! Мне это ничего не стоит - услышать,запомнить, разложить весь незнакомый язык по полочкам...

– Вот это уже точнее, Грубер.

Моё лицо и мои слова не выражали никаких обещаний, но мне самому было понятно - что Грубера придётся взять. Пусть даже это лишний рот и уменьшенная порция воды.

– Я знаю все обычаи!
– распалялся он,- Всех племён! С кем можно торговать, где можно получить воду! Я могу безопасно провести вас в этой стране куда угодно. Сытыми! Например, что у вас за винтовки? Испанские «фальта»? Насколько они бьют?

– Ну, допустим, в твою задницу я попаду и с трёхсот ярдов, ёжик... ответил, угрожающе качнув стволом своей автовинтовки Капелька.

«Шарлемань», чьи подёрнутые сединой, свалявшиеся волосы, и в правду походили на колючки дикобраза, угрюмо посмотрел на него:

– Наверное, весело будет стрелять в убегающую от тебя задницу? Весело и совершенно безопасно?
– и , прежде чем Капелька открыл рот, - Здешние вооружённые силы используют миланские пистолет-пулемёты.

– Это же хорошо?

– Это плохо, - отрезал Грубер, -Всё,что я говорил насчёт богов,здесь,на Му -очень даже серьёзно. Вы не представляете как Барон Суббота рад вырваться из-под присяги английской короне. А если ниггеры хорошо покурили «дымки» и их слышали лоа, то их пули вас достанут и на тысяче ярдов.

От моей расслабленности не осталось и следа:

– Это такая шутка?!

Бывший эсэсовец качнул головой и повторил:

– Всё,что касается духов и богов, на континенте Му - очень и очень серьёзно. Отщёлкните целики до предела. Приготовьте пулемёты. И...

– И...
– повторил за ним я.

– И будет хорошо, если ваши орудия уничтожат как можно большую часть пехоты.

– Лоа?

– Лоа, -кивнул «шарлемань» и, посмотрев на моего неизменного вот уже сколько лет , адъютанта, добавил,- Видишь, Капелька - или как тебя там... Я уже начинаю становится полезным.

Пальцы, похожие на железные прутья, сжались на цевье испанской винтовки:

– Я ,всё-таки, убью этого эсэсовца..

– Тихо, - останавливаю я Капельку.

– Ты не член отряда, сказал я, обращаясь уже к Груберу, - А есть вещи, которые могут быть только внутри нашего коммандо. Считай, если взаправду веришь в здешнюю негритянскую магию, что это такая же магия, что и у твоих бокоров и прочих черномазых с их пулями. И что всё так же серьёзно,как все прочие боги всего проклятого континента Му. Неважно. Но если позволишь себе назвать кого-нибудь - меня, Гришема или ещё кого-нибудь в отряде назвать иначе как договорным именем - итог будет один. Я тебя сам застрелю. Понял, «шарлемань»?

Грубер кивает.

– Отлично. А теперь скажи вот что, француз, - Грубер смотрит на меня глазами преданной собаки, - По- китайски говорить сможешь?

– Да, - помолчав, кивает, бывший советник и плантатор - Я немного говорю на путунхуа.

Поэтому Даунинг-стрит

Из окон крепкого голландского домика, казавшегося необитамым, грохнуло будто бы далеким раскатом грома. Свинцовые брызги огромной пули разлетелись о накат жёлтой брони «центуриона»